По его предположениям, близилась полночь, а это оправдывало худшие его предчувствия. Видимо, Макферсонам необходимо соблюдать секретность, потому что затеянное ими незаконно.

В карете по-прежнему царила тишина. Ни звука. Ни слова. Никто не спорил, что тоже было дурным знаком, поскольку Макферсоны обожали спорить. Он даже посчитал бы, что его оставили одного в карете, если бы не случайное шарканье ног.

Его собственные ноги и руки; связанные за спиной, онемели. Лежа лицом вниз, на шершавых досках, он опасался, что в щеках уже полно заноз: карету то и дело подбрасывало на рытвинах.

Когда карета наконец остановилась, он облегченно вздохнул, но тут же пожалел об этом, когда жизнь стала постепенно возвращаться в его затекшие конечности. Его вытащили на тротуар и помогли встать, но только на минуту. Один из братьев попытался взвалить его на плечо и понести, но ничего не вышло. Некоторые из них были столь же высоки, как Линкольн, но большинство не так широки в плечах и мускулисты.

Его снова поставили, но не развязали. Вместо этого двое подняли его, несмотря на то что он мертвым грузом повис у них на руках.

Но они все же умудрились затащить его в какое-то закрытое помещение. Линкольн понял это, потому что больше не ощущал на лице дуновения соленого бриза.

Хорошо, что они не оставили его снаружи. Здесь пахнет водой, хотя невозможно сказать, река это или море, и он всерьез опасался, что его туда бросят. По их мнению, это полностью решило бы проблему. А Линкольн в его нынешнем состоянии не сможет и пальцем пошевелить, чтобы себя спасти."

"Но пусть они и дикари, но не убийцы. Во всяком случае, таковыми он их не считал.

И хотя они готовы всей шайкой наброситься на него и избить, но не до смерти же! Разве что, нечаянно… Или случайно…

Его положили на что-то жесткое, но не твердое и не плоское. Скорее, бугристое.

Линкольн ждал, пока его развяжут.

Ничего подобного.

Он услышал удаляющиеся шаги. Они бросили его сюда и теперь оставят, по-прежнему связанного.

Без всяких объяснений.

Кажется, он понял, где находится — окружающие звуки были довольно определенными, — но все же нуждался в подтверждении.

Однако один из них все еще был здесь.

Прищелкнув языком, он жалобно протянул:

— Ты не захотел слушать нас и все-таки повидался с Мелиссой, хотя мы тебя предупреждали. Она здесь, чтобы выйти замуж. И мы должны сделать все, чтобы это был не ты. Если повезет, и то и другое будет выполнено еще до того, как ты отыщешь дорогу домой. Счастливого плавания, Линк.

Прошло еще несколько часов. Временами Линкольну удавалось задремать, но он тут же просыпался. Его оставили одного в трюме какого-то судна, бросив на мешки с зерном или мукой.