Как давно память не возвращала его к былому! Шотландское нагорье оказалось таким же диким и прекрасным, как в его воспоминаниях, и Линкольн вдруг осознал, что тосковал по родине больше, чем ему представлялось, судя по тому, как потрясла его встреча с давно знакомыми местами. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы привести его сюда на несколько лет раньше.

— Какой смысл было приезжать сюда, если сама она довольно частый гость в Англии? — возразил он.

— И у тебя как раз в это время обычно находятся неотложные дела в других графствах, — проницательно заметила тетка.

— Срочные обстоятельства, — пояснил он, хотя, судя по выражению лица, тетка ни на миг ему не поверила.

— Ну да, а по-моему, ты скорее согласился бы выдернуть себе зуб, чем лишний раз встретиться с матерью.

— Так уж сложилось, что она всегда появляется не вовремя.

— Скажи уж, тебе приходится срочно придумывать предлог для бегства, причем не всегда убедительный. Боже, в жизни не думала, что увижу, как ты краснеешь, мальчик мой. Не в бровь, а в глаз, верно?

Под насмешливым взором тетушки Линкольн, разумеется, побагровел еще гуще, но голос тем не менее звучал весьма сухо:

— Думаю, наш разговор ни к чему не приведет, тетя Генри. Лучше оставить эту тему, пока Эдит не проснулась.

Тетушка обидчиво поджала губы, расстроенная, что он не поделился с ней своими чувствами. Линкольн успел заметить недовольную гримаску, прежде чем Генриетта пожала плечами и отвернулась. Она не дулась, возможно, просто не умела. Но обычно и не была столь настойчивой, и племянник не без основания опасался, что дело на этом не кончится, и ему придется снова отбиваться от тетушки.

Только дядя Ричард понимал его, но и он не мог помочь. Ричард Бернетт никогда не был близок с сестрой, поэтому понятия не имел, по каким причинам та решилась расстаться с мальчиком, и, естественно, не принимал ее сторону. Единственным правдоподобным объяснением была неспособность сестры воспитывать сына в одиночку, без отцовских наставлений и руководства. Не в силах справиться с ребенком, она отправила его к дяде. Ричард, со своей стороны, был безгранично благодарен ей за наследника и поэтому предпочитал не думать о причинах, заставивших ее пойти на это.

Теперь, когда Линкольн наконец принял решение найти жену и завести детишек, начать новую жизнь, он хотел забыть о горестях былого. Он готовился к важному шагу, хотел все сделать по правилам, как полагается. И не желал, чтобы прошлое омрачало его существование. Но неотвязные сомнения по-прежнему тревожили его. Сумеет ли он одолеть былые обиды? Втайне он опасался, что при виде матери и дома, из которого она изгнала сына, былая ярость разгорится с новой силой. Два года ушло у мальчика на то, чтобы смирить гнев и привыкнуть к новому окружению.