Она действительно была смертельно бледна, как будто и в самом деле…"

"Мокрую одежду сняли, и теперь на ней была простая белая сорочка с длинными рукавами и высоким воротом, удобная, из очень мягкой ткани. Волосы уже просохли и рассыпались по подушке, хотя один темно-рыжий локон лежал на голубом одеяле, подтянутом к самой шее.

Как она прекрасна даже в своей неподвижности! А ее открытые глаза сбивали его с толку. Казалось, что она совершенно здорова и вот-вот заговорит. Но пока он нес ее к замку, они оставались невидящими, пустыми, безжизненными.

Он сел на край кровати, взял лежащую на одеяле руку, поднес к щеке. Негнущиеся пальцы холодили кожу. Если бы ее грудь не вздымалась чуть-чуть, едва заметно, он подумал бы, что она мертва.

По его спине прошел ледяной озноб.

— Мелисса? Нет ответа.

— Я надеюсь, что ты меня слышишь, поэтому хочу сказать тебе кое-что такое, что тебя обрадует. Твой дракон подох.

По-прежнему ничего.

Он так надеялся, что это поможет, так рассчитывал. Ведь она ушла в себя из-за дракона. Нужно все расписать в подробностях.

— Я сам прикончил его, никому не доверил такое важное дело. Это было нелегко, но я отправил его на дно озера, где он сгниет и никогда не вернется пугать тебя. Слышишь, Мелли? Теперь ты в безопасности. Неужели подумала, что я позволю какому-то дракону тебя обижать?

Никакой реакции. Даже глазом не моргнула. Значит, несмотря на все уверения родственников, дракон тут ни при чем. В конце концов, с этим кошмаром она жила едва ли не с детства. Скорее всего, у нее просто нет веских причин возвращаться. Что ж, он даст ей эту причину.

— Мелли, если ты немедленно не придешь в себя, мы не сможем пожениться. Твои родители больше не станут возражать.

Нет, этого недостаточно.

— Я получил их благословение. Мы поженимся, когда ты пожелаешь.

Ее палец у его виска чуть дернулся. Сердце Линкольна подскочило от радости, но так же быстро упало. Бессмысленный взгляд был по-прежнему устремлен в потолок. Должно быть, палец дрогнул случайно. И хотя сознание этого убивало его, он скрыл свое разочарование.

Он припал губами к ее ладони и обнаружил, что теперь она стала намного теплее.

— Правда?

Линкольн вскинулся. Голос слабый, хриплый, но Мелли смотрит на него! Она вернулась! Он не знал, плакать или смеяться. Но вместо этого радостно завопил:

— Да!!

Дверь немедленно распахнулась, и в комнату набилась едва ли не половина родственников. Все прижимались к массивным створкам, стараясь подслушать, что говорит Линкольн, и, когда Локлан неожиданно повернул ручку замка, ввалились в комнату.

Пока Кимберли обливала слезами дочь, Локлан отвел Линкольна в сторону:

— Как тебе это удалось?

— Я солгал, — объяснил тот, очевидно, ничуть не раскаиваясь. — Сказал, что вы дали нам свое благословение.