В овальное — медальоном — разводье туч с размаху врезался месяц. Акульим плавником вспорол темную лазурь — небо разверзлось. Надо мной парил тяжелый гранитный крест чудовищных размеров. С распятой женщиной. В гнетущем безветрии медленно шевелились складки пропитанной кровью легкой туники и пряди длинных медвяных волос, скрывавших лицо.

«Аллика! Аллика!» — в отчаянии крикнул я.

Она рывком подняла голову.

Наши взгляды встретились.

Это была Глория.

Без четверти час, заказав бутылку «пепси» и попросив официантку прихватить свежий номер газеты «Ла Расон», я сидел в кафетерии «Джиоконда» на самом видном месте — за свободным столиком у входа.

Будничная обстановка закусочной средней руки никак не вязалась в моем представлении с романтичностью предстоящей встречи. Где же моя загадочная блондинка? Ни одна из студенток, секретарш, модисток, продавщиц из соседних магазинов, забежавших на обеденный перерыв в это бистро со своими приятелями, не соответствовала всемирно известному стандарту безвременно усопшей голливудской дивы.

— Разрешите? — спросил по-английски представительный господин в летах, присаживаясь за столик.

— Извините, но здесь занято.

— Полагаю, что для меня. Мистер О’Тул?

Я рассмеялся:

— Судя по восторженным описаниям портье, мне предстояло сегодня волнующее рандеву с пленительной дамой.

Незнакомец вежливо и чуть иронично улыбнулся и ответил:

— Письмо в гостиницу отвезла Энн-Маргарет — моя секретарша. Самому появляться там не хотелось по многим причинам.

Привстав и слегка поклонившись, он назвал себя:

— Фабио Аллика, корреспондент нескольких аргентинских газет в Нью-Йорке, при ООН. В Байрес прилетел на две недели.

Был вчера в Ассоциации иностранных журналистов — хотелось повидать знакомых — и узнал, что вы здесь.

— Будь я проклят! Не могу припомнить, где и когда мы встречались...

— А мы не встречались. В Ассоциации мне подробно описали вашу внешность.

— ?..

— Терпение сэр. Сейчас все объясню. Но прежде, если не возражаете, перекусим. Кормят здесь вполне сносно, хотя и без особого изыска. К тому же в таких скромных кафе, как «Джиоконда», меньше любопытных глаз. — Пст! — сеньор Аллика на латиноамериканский манер окликнул миловидную девушку в переднике, спешившую с подносом на кухню.

Пока, поминутно советуясь со мной, он делал заказ, я украдкой присматривался к нему. Перейдя с официанткой на родной язык, Фабио разом преобразился: говорил громко, оживленно жестикулировал, пересыпал речь солеными словечками. Место суховатого американизированного денди занял истый портеньо. Горячий. Порывистый. Открытый.

За ленчем аргентинец выложил карты на стол. Против законного чилийского правительства готовится заговор.