И зная о танаргских ценах на подобные операции для не граждан Танарга, я прикидывала, сколько за все это отдал тайремец – стоимость одного тяжеловооруженного крейсера, или двух?

– Вы меня определенно разглядываете, – решил поиронизировать надо мной офицер Тамран.

– Пытаюсь определить уровень вашего благосостояния, – мило ответила ему.

– Рассматриваете меня в качестве объекта для приложения ваших достоинств, таковых как верность и преданность? – практически оскорбил он.

– Нет, просто пытаюсь понять, вы все свое состояние отдали танаргским пластическим хирургам, или только половину, – действительно оскорбилась я.

Мужик нахмурился. Я сохраняла вид оскорбленного достоинства.

– Бывали на Танарге? – поинтересовался Тамран.

– В качестве переводчика при господине Эгвере, – окончательно обиделась я.

После чего демонстративно отодвинула от себя поднос с недоеденным условно обедом, и сложив руки на груди весьма враждебно посмотрела на офицера.

– Простите, – произнес он.

Позднова-то для извинений, и не прощу.

– Не хотел обидеть вас.

Хотел, и провоцировал намеренно.

Тамран поправил волосы пятерней, чуть ослабил бежевый шейный платок, и тяжело вздохнув, неожиданно решился на откровенность:

– Я был наставником архонта Дагрея в пору его юности, и оставался рядом с ним все годы борьбы за власть.

Нахожусь рядом и сейчас. В этом мы с вами похожи, госпожа Авояр, нам обоим не чужды верность и преданность.

И он посмотрел мне в глаза. Спокойно выдержала его взгляд, всем своим видом выражая тот факт, что нет между нами ничего общего и похожего тоже нет.

– Что касается пластических операций… Скажем так, путь к власти не был простым.

Странно, на этом склеротике, чтоб его склерозом же и приложило, я не заметила никаких свидетельств пластической хирургии.

Хотя нос, по моему мнению, надо было бы подправить, слишком здоровый он у него, этот нос, и сует он его куда не следует!

И в данный конкретный момент этот нос находится где-то рядом с крысой, способной сдать архонту Дагрэю моих парней. Так что хватит жрать, Мэг, пора переходить к делу.

Противореча собственному решению, я вновь притянула к себе поднос, и, принявшись ковыряться вилкой в салате, проявила «любезность»:

– Архонту Дагрэю где-то около сорока, если я правильно определила его возраст.

Наставник, это обычно весьма возрастной военный, тот кто сможет помочь советом, и проявит преданность и верность. И на вас слишком много свидетельств нерасторопности, что едва бы допустил молодой военный. Соответственно, в момент, когда вы стали наставником архонта вам было… пятьдесят?

И я отправила в рот зеленый листик, пристально глядя на офицера Тамрана.

– Пять баллов, – усмехнулся он.

И продолжил пить воду, пристально глядя на меня.