Некоторые больше всего в мире ценят власть, кто-то — богатство, для многих нет ничего превыше счастья… а для остальных… как я уже сказала, каждому — свое.

— Ты забыла упомянуть любовь, верно? — небрежно осведомился он. — Разве, по-твоему, не она главнее всего на свете?

Анастасия пристально всмотрелась в него. Он… он издевается? Подтрунивает над ней? Нет… нет, кажется, нет!

— Но одной любви недостаточно, — возразила девушка. — Можно любить и в то же время быть безгранично несчастным.

Именно так с ней и случилось, но, может, теперь все изменится?

Однако она воздержалась от подробностей и сказала только:

— Любовь и счастье должны идти рука об руку, и тогда больше нечего желать и не о чем просить. Но чтобы получить и то и другое, любовь не должна быть безответной, иначе жизнь окажется пустой и никчемной.

— Согласен."

"Это единственное слово с новой силой взбудоражило ее, и непослушное сердце, казалось, вот-вот вырвется на волю. Но она, как всегда, преувеличивает и вкладывает в его слова слишком выспреннее значение. Да, он не задумался увести ее, предварительно создав впечатление, что он ее муж, упомянул о супружеских правах. Но все это, разумеется, только ее предположения, и не стоит слишком полагаться на Кристофера. В конце концов он не сказал прямо, что они поженились, просто распространялся о супружеских правах. Весьма умно, и всегда можно пойти на попятный, если только… если только он действительно не желает дать всем понять, кто ее повелитель…

Она понимала, насколько открыта для удара, как уязвима и беззащитна, но подобно бабочке, летевшей на огонь, упорно желала, хотела, нуждалась в ясности.

— С чем… с чем согласен?

— С тем, что счастье возможно лишь во взаимной любви.

— Но лично для тебя все это не так уж и важно, верно?

— Когда моя жизнь была пуста и я влачил жалкое существование или, как ты выразилась, в «ней чего-то недоставало», я понятия не имел, что судьба может быть иной, совершенно иной.

— Знаю, — прошептала она.

— Знаешь? Наверное, это так, и душа моя была мертва, иначе я не отнесся бы тогда с таким недоверием к твоим предсказаниям.

— Тогда?

— Если глупцу привалит удача, — улыбнулся Кристофер, — он не всегда остается безмозглым олухом. Иногда и умнеет, если увидит выход из ловушки, куда загнал себя сам, и если еще не слишком поздно. Я думал, что потерял тебя навеки, что собственными руками разбил свое счастье, и безмерно благодарен сэру Уильяму за то, что вовремя спас меня.

— Благодарен? Наверное, еще и за то, что он ввел меня в светское общество, где цыганку теперь принимают, как равную?

— Нет, за то, что помог снова тебя найти. Я пытался. Даю слово. Обыскал всю округу, и мои люди до сих пор разъезжают по дорогам в надежде обнаружить твой табор.

— Почему? — выдохнула она.