— Правда? А если я хочу ее?

Что он мелет! Да еще ее бабке! Это более чем бестактно! Такая грубость! Беда в том, что спиртное слишком развязывает язык, а слово, как известно, не воробей. Теперь его не поймать и не вернуть назад. Но старуха, как ни странно, не оскорбилась. Просто кивнула и спросила с ужасающим акцентом:

— Значит, ты уже успел попросить святого отца, чтобы дал свое благословение?

Ну вот, опять она несет вздор. Какие еще святые отцы?

— Невозможно. Я английский лорд, мадам.

— И что же? Она цыганская принцесса и так же благородна по рождению, как любой английский лорд.

— Я нашел неплохой выход, — сухо сообщил он.

— Неужели? Такой, который она найдет более приемлемым, чем замужество с цыганом, отец которого, наш баро, уже заплатил выкуп за невесту?

Кристофер напрягся. Ярость, какой он доныне не ведал, лесным пожаром забушевала в нем.

— Какой еще цыган?

— Тот красавчик, что прислонился вон к тому дереву. Это он будет танцевать с ней тенану сегодня.

Далеко не всякий гаджо удостаивается чести ее видеть. Тебе повезло, англичанин.

Редко, очень редко посторонний присутствует при тенане.

Даже в своем полубезумном состоянии Кристофер сообразил, что этот танец, должно быть, имеет особенное значение. Но какое именно?

Он с трудом отыскал глазами мужчину, о котором говорила старуха. Тот как раз отошел от дерева. Проследив, куда направился цыган, Кристофер узрел девушку, которая преследовала его во сне и наяву, и ее экзотическая красота снова заставила его затаить дыхание.

Сегодня она надела ниспадавшую с плеч белую блузу с низким вырезом, отороченным кружевом, усеянным крошечными золотыми бусинками.

Широкая юбка из золотой ткани переливалась на солнце, большие золотые кольца, которыми был украшен подол, тихо позванивали. Единственным украшением оказались длинные золотые серьги, сверкавшие, как солнце, при малейшем движении. Вместо шали Анастасия накинула на роскошные черные волосы длинный белый шарф, тоже украшенный золотыми бусинками.

О. — :а сияла, как неземное видение. Прекрасное и недостижимое. И была настолько погружена в себя, что даже не заметила Кристофера.

Цыган подступил к ней, она подняла руки, начиная танец…

Кристофер должен был признать, что молодой человек действительно красив: высокий, стройный, грациозный, как пантера, с изящными, плавными движениями. По сравнению с ним Кристофер чувствовал себя неуклюжим толстым медведем.

Танец буквально завораживал. Партнеры не сводили глаз друг с друга, независимо от того, насколько убыстрялся темп музыки, становясь исступленным.