Но ведь она настаивает на том, чтобы я питался содовой водой и печеньем!

― А она настаивает на этом? ― спросил Ивлин.

― Конечно, нет! ― возразил Кит.

― Именно, так, ― сказал сэр Бонами. ― Ты разве не помнишь, как она сказала, что я должен питаться печеньем и содовой водой!

― Не могу сказать, что помню, сэр, но если она так сказала, то она просто пошутила, уверяю вас!

― Ах, никогда не известно, что женщина может вбить себе в голову! Кроме того, они упрямы и всегда поступают по-своему! Спроси Ивлина, если ты не веришь мне! Я думаю, сам-то ты не слишком разбираешься в женщинах.

― Не очень, сэр! ― признался Кит. ― Однако я вам верю и обязательно поговорю с мамой!"

"Весьма тронутый, сэр Бонами тепло пожал ему руку и поблагодарил с сердечной искренностью, сказав, что после того ночного кошмара думает о постели с содроганием. Затем он двинулся из комнаты ― как раз в тот момент, когда леди Денвилл, похожая на наяду в своем пеньюаре из нескольких слоев прозрачной зеленой ткани, появилась из своей спальни. Он инстинктивно сжался, она отпрянула, воскликнув:

― Господи помилуй. Бонами! Преодолевая замешательство, он сказал, храбрясь:

― Я без корсета, потому что вам они не нравятся, вы мне сами это сказали!

Придя в себя, она подбежала к нему и положила свою тонкую руку на его плечо:

― Дорогой друг, вы, наверное ошибаетесь! Как я могла сказать такое?

― Нет, я не ошибся, ― подтвердил сэр Бонами, пристально глядя на нее. ― Вы убедили меня отказаться от тугой шнуровки!

― Я, должно быть, сошла с ума! ― сказала ее светлость.

― И еще, ― продолжал сэр Бонами, ― вы сказали, что я скриплю!

― Ну, это я припоминаю! Но не обращайте внимания, мой дорогой! Я уже к этому привыкла! Никогда не отказывайтесь от своего камберлендского корсета, прошу вас!

― Знаете, моя дорогая, ― сказал сэр Бонами, и озабоченное выражение сошло с его лица, ― вы сняли камень с моей души! Проклятье! Я счастливейший из людей! Благослови вас Господь, моя любимая!

Леди Денвилл, спокойно освободившись из его объятий, выпроводила сэра Бонами в его спальню и, вернувшись к сыновьям, сказала:

― Бедный Бонами! Я очень расстроена! Ведь я только сейчас осознала, насколько он нуждается в моей заботе!

― Я не думаю, что он это понимает, мама, ― сказал Кит.

― Еще не понимает, но я обещаю, что поймет! Конечно, это будет для него ужасным ударом, но он уже становится бодрее! Негодники! Вы не должны над ним смеяться!

― Только позволь мне сказать ему, что ты не будешь его кормить одним печеньем и содовой водой ― воскликнул Кит.

При этих словах она не могла удержаться от приступа заразительного смеха.