Короткое столкновение наших глаз, и на мои губы обрушивается горячий жгучий поцелуй. Уже знакомый напор, но сейчас в него впрыснули щепотку агрессии, и на этот напор мое тело отзывается жаром…

Я пропускаю его язык, даже не успев начать сопротивление. В растерянности, в слепом инстинкте подчиняться. И, когда его язык находит мой, в живот стрелой ударяет возбуждение.

— М-м-м… — со стоном хватаюсь за его куртку на груди.

Денис сильнее склоняет набок голову, и глубина нашего поцелуя становится по-настоящему интимной. Такой, которую прячут от чужих глаз. Не делят ни с кем.

Только на двоих!

Я сгребаю свитер на его груди в кулак.

Лицо Алиева расплывается перед глазами, когда он оставляет мои губы, демонстративно потянув за собой нижнюю. Она пульсирует особенно сильно, конкуренцию ей может составить, пожалуй, лишь горячий сгусток импульсов у меня между ног.

Мы шумно дышим.

Возбуждение во взгляде напротив такое откровенное, что я боюсь расплавиться! Слова, которые должна сказать, вылетели из головы. Все мысли ее покинули.

Пока мы смотрим друг на друга, пытаясь восстановить дыхание, я только молча комкаю его свитер.

Алиев же ни на секунду не ослабляет хватку, теперь уже на моем затылке.

— Ты для этого приехал? — спрашиваю я хрипло.

— Я хочу быть уверен, что ты ответишь мне, когда я вернусь в понедельник, — проговаривает он.

Я сглатываю слюну. Бьюсь в панике внутри себя. Мечусь глазами по его лицу, точно зная, что должна сказать «нет»! Сейчас же!

— Денис… — выдыхаю.

Он снова целует.

Повторяя все в точности. Напор, огонь, грубоватую жадность.

На этот раз мои руки — на его шее. В его волосах. Он касается губами моей щеки, прикусывает скулу, затем шею над воротом трикотажного платья.

Поймав мою ладонь, опускает ее на свой пах. Смыкает наши пальцы на каменном бугре своей эрекции, и через меня проходит его глухой стон.

Тело кусают электрические разряды, когда падаю на свое сиденье. Закрыв глаза, я дышу, и моя грудная клетка дрожит, как будто во мне происходит землетрясение.

Денис заводит машину. Я не открываю глаз всю дорогу до «Елок», а он не произносит ни единого слова. Это лучшее, что Алиев может сделать. Говорить хоть на какие-то мало-мальски серьезные темы я не в состоянии. Не в состоянии даже дышать!

— Карина, — зовет он, вернувшись на парковку перед моей кофейней.

Прерывисто дыша, я поворачиваю голову.

Его ответный взгляд снова твердый. Требовательный.

Если бы он не расплавил мне кости своими поцелуями, возможно, я бы показала в ответ когти, а теперь…

И в моих глазах он читает «да». Да, черт возьми. На его требование, на его немой вопрос. Да!

— Я напишу, когда вернусь, — говорит Алиев.

Прочистив горло, тихо говорю:

— Хорошей дороги…

Выйдя из машины, слепо двигаюсь ко входу в «Елки».