Бросив на меня настойчивый взгляд, она говорит:

— Отвези девочку домой.

— Мы это, кажется, уж обсуждали, — напоминаю я.

— Отец отдохнуть прилег, — игнорирует она. — Отвези девочку.

— Не могу, — говорю я, прислонившись плечом к дверному косяку. — Пусть Мамед отвезет.

— Мамед неизвестно когда вернется, — злится мать.

Бросив свои дела, она идет к окну.

Отсюда я слышу, что во дворе суета. Там из подтаявшего за неделю снега дети лепят снеговика. Они под контролем Самиры — девушки, которую мать мечтает видеть своей невесткой. Отец тоже за, это дочь его хорошего друга.

— Посмотри, — выговаривает мать, глядя в окно. — Красивая, молодая, здоровая. Детей любит, готовит вкусно, воспитанная. Умница. Что еще нужно? Или ты в сорок жениться собираешься?

— Я самурай, — отвечаю я. — Нет цели, только путь.

— Ай! — всплескивает мать руками.

Злится. Гремит посудой.

— Уходи, — повернувшись спиной, велит она. — Спасибо, что заехал.

Между нами не бывает конфликтов — это стойкий жизненный принцип в нашей семье. Почти никогда не бывает конфликтов. Семья — это главное богатство человека. Она на первом месте. Родители.

Подойдя, кладу матери ладони на плечи и оставляю поцелуй на покрытой черной косынкой макушке.

— Спасибо за обед.

Не реагирует.

Я выхожу из дома во двор и иду к вольеру, бросив быстрый взгляд на того самого снеговика, которым собрали почти весь снег с газона. Чистить не придется.

Самира поднимает руку, машет мне.

Кивнув, я забираю из вольера Тайсона. Прежде чем пес успевает рвануть, пристегиваю его на поводок и тащу к машине.

С родителями мы почти соседи. Так гораздо проще жить, я время не трачу ни на дорогу к ним, ни обратно. Сейчас я гоню в город. Гоню, хотя и не опаздываю. Находиться в подожженном состоянии уже месяца два для меня перманентный процесс. Выходить из терпения и творить галиматью — тоже. Я и сейчас запущен, как снаряд из пушки. Очень много в крови пороха. Очень.

Я выжимаю газ, в итоге до места мы с Таем добираемся за полчаса. Я выпускаю его из машины, открыв заднюю дверь.

— Тсс-с… — заставляю его угомониться. — Пошли…

Мы входим в парк. Намотав на кулак поводок, я заставляю Тайсона держаться дорожки, хотя запала во мне достаточно, чтобы пробежать с ним пару километров на скорость.

— Стой… — дергаю я пса, когда в поле зрения возникает детская площадка.

Я оглядываю ее, ища в кармане куртки резиновый мяч. Осматриваюсь по сторонам — я в этом парке впервые. Поблизости нет других собак — это хорошо, потому что моя на херовом этапе зрелости. На том, когда отстаивать свой статус необходимо перед любым кобелем, даже перед тем, который уже сдыхает.

Я треплю Тая по холке. Бросаю взгляд на площадку.