Худощавый мужчина, в одних трусах, еще стоял на подгибающихся ногах с вытаращенными от ужаса глазами и хватался за располосованное горло, а финка еще дважды вошла между ребер под левый сосок. Он опрокинулся на посыпанную цементной пылью землю. Тело подергивало ногами, под головой растекалась огромная лужа крови. А озверевшая финка полосовала лицо, превращая его в неузнаваемый кусок кровоточащего мяса.

* * *"

"Он давно не ночевал в нормальной квартире и не спал в настоящей кровати, а потому, едва заперев за собой дверь, повалился на мягкий матрац и забылся на чистых простынях до утра.

Совесть его не мучила, и кошмары не снились. Проснулся поздно и стал осматривать хату: две просторные, светлые комнаты с лоджией и балконом, причем, что очень важно, выходящими на разные стороны. Черт вначале покурил на лоджии: захламленный дворик, гаражи у забора, с которых можно легко перемахнуть в узкий переулок и выбежать на оживленную площадь. Потом перешел на балкон, в метре от которого проходила пожарная лестница, рассмотрел мусорные баки внизу, прикинул, что бежать можно и вправо и влево, а там автобусные остановки, киоски, магазин и всегда много народу, так что будет легко затеряться.

Гостиная: угловой диван, стол, два кресла, несколько стульев, платяной шкаф, сервант с посудой и баром. Внимание привлекла литровая бутылка с невиданной черно-золотой этикеткой. Набулькав в стакан светло-желтое пойло, Черт залпом выпил. Понравилось, и он повторил процедуру. Со стаканом в руке залез в шифоньер: кружевное женское белье, узорчатые чулки, золотистые туфельки на высокой «шпильке»… В соседней секции — мужское: джинсы, несколько рубашек, красный тренировочный костюм, кроссовки…

Костюм он надел, а кроссовки не налезли, и в спальню он вернулся босиком.

Огромная кровать-«траходром», музыкальный центр, телевизор с видешником… В прикроватной тумбочке — россыпи презервативов, вазелин, какие-то флакончики с прозрачной, без запаха, жидкостью… Он развалился на кровати, включил видешник. На экране появилась худенькая блондиночка в узорчатых чулках. Об нее терся тот самый самодовольный коммерс: трудился вовсю — ставил в разные позы, заходил то с одной, то с другой стороны, переворачивал, задирал ноги… Черт даже зарычал! Успокаивало только то, что такой счастливый на записи коммерс лежал сейчас на стройплощадке, и эта беленькая цыпа не узнала бы его даже с увеличительным стеклом в руках…

Захотелось есть, и Черт залез в огромный холодильник на кухне.

Там обнаружился только торт, конфеты да несколько зачерствевших пирожных. Но Черт был неприхотлив.