— Кто-то действительно воевал: Абхазия, Балканы, Чечня… Кто-то примазывается, строит бывалого… По-серьезному я с ними не разбирался, команды не было. Дисциплина хромает, это сразу видно. Только среди «диких гусей»[6] всегда так.

— Ничего, разберемся, — буркнул Волк.

Рысь понимающе кивнул.

— Если порядок наводить, то надо осторожно: почти у каждого нож в кармане. И они один только разговор понимают. А тут особо не развернешься, Москва — не джунгли…

— Да уж это, пожалуйста, учитывайте. Никаких крайних мер, — вмешался Серж. — Кто не подходит — прогнать и дело с концом.

Заместитель неопределенно хмыкнул.

В курилке, под стандартным зеленым грибком, у стандартной железной бочки, наполовину наполненной песком, на стандартной П-образной скамейке сидели девять человек в разномастной одежде: кто в линялом тренировочном костюме, кто в армейских брюках и в майке, кто вообще с голым торсом. Угрюмые лица, настороженные глаза. От каждого исходила какая-то животная волна силы и угрозы — как от хищников в зоопарке.

— Это Волк, наш командир, — зычно сказал Рысь.

Никто и не подумал встать или хоть как-то обозначить приветствие. Воинской дисциплиной тут и не пахло. Как, впрочем, и элементарным уважением. Волк хотел ударить в ухо того, кто сидел ближе всех, но сдержался.

— Ладно, пойдем знакомиться, — сухо сказал он и, повернувшись, направился к тропе разведчика. Следом двинулся Серж.

— Чего рассиживаетесь! — рявкнул Рысь. — Пошли!

«Дикие гуси» нехотя зашагали следом.

* * *Через полтора часа «мерседес» выезжал из бывшей воинской части.

— Ну, как впечатление? — спросил Серж.

Волк скривился.

— Ни один не уложился в норматив! Куда это годится?

— Ерунда. Это не главное.

— А дисциплина? Ты видел, ведь никто из них не хотел идти на тропу!

— И это не главное, — так же безразлично повторил Серж.

— Я не пойму: а что же главное?

— Главное — сделать дело. Мы это умеем. И должны уметь заставлять других. Вон, смотри!

Ворота блестели свежей краской, и следов от отодранных звезд уже видно не было.

* * *На пустыре за железнодорожными путями лениво мигали синими маячками желтые милицейские «УАЗы», на первый взгляд хаотично толклись люди в форме и штатском, молоденький сержант приваживал к предполагаемому следу некрупную черную овчарку, та вскидывала голову, фыркала и садилась на задние лапы. На самом деле хаос осмотра имел свою логику и упорядоченность, центр которой находился там, где работала оперативно-следственная группа.

— Двадцать три колотых и пять резаных, — сообщил Калинов, переворачивая второй труп. На первом он насчитал тридцать шесть ран, на третьем тоже целого лоскута не осталось, к тому же поза наводила опытного судмедэксперта на неприятные подозрения.