Я предложил ей брак! Пигалице! Сам Лесной Игнат Фёдорович решил на тебе жениться, дура! А ты? Ты носом крутишь??

Да и вообще, какого черта я ее спрашиваю? Станет женой и все. Не в том положении, чтобы выбирать. А то вынуждает меня, понимаешь ли, к угрозам прибегать…

Срываюсь на подчиненных и персонал. Неудобоваримое чувство. Переживаю я! Что там Алину так долго в чувства приводят? Что за сахар и тонус? Плохо, когда кто-то не в тонусе. А тонус – это хорошо. Дайте больше сахара. Все у этих баб не по-человечески…

Главврач с большим трудом уговаривает меня уехать по делам. Кстати, нормальный такой мужик.

–Вы же не хотите потерять дочь? – Полоскает он мне мозги. – Дайте своей женщине пережить конфликт. Всякое бывает в семье…

Не хочу я никого «терять». Где я ещё такую идиотку правильную найду? Разве что в библиотеке кого-то изнасилую.

Прокрутившись целый день с заменой стекла, возвращаюсь к консультации в восемь. Как договаривались с главным.

Алина выходит из здания вся такая потерянная и расстроенная, что у меня срывает крышу. Я впервые жалею о том, что пережестил. Но не гладить же мне ее по головке, в самом деле! Может ещё поуговаривать замуж пойти? Или прощения попросить? Да не родилась еще та баба!

Психуя, выхожу из тачки и распахиваю пассажирскую дверь. Все, больше никакого выбора и беготни. Наигрались.

–Ты сама сядешь, Алина? Или тебя затолкать?

Девчонка поднимает на меня свои оленьи глаза.

–Сама… – отвечает едва слышно.

Придушить что ли тебя!?

Позволяю себе от души хлопнуть дверями и газануть с места.

Алина достаёт из сумочки телефон и набирает чей-то номер из шести цифр. Неужели у кого-то до сих пор есть домашний?

–Алло, здравствуйте, теть Кать, я сегодня ночевать не приду, не ждите меня. Где? У коллеги останусь. Работы много… Да, и вам тоже спокойной ночи…

Прячет телефон в сумочку и отворачивается к окну. Молча… Смиренно. Бесит меня, зараза!

В отражении я вижу, что по щекам Алины бегут дорожки слез. Красивая – пиздец просто. И вся такая женственная в своей уязвимости, что фантазия моя убегает явно дальше чем допустимые в нашем случае степени близости. Поставить сейчас тачку на аварийку, развернуть к себе девчонку, впиться в припухшие солёные губы и говорить что-то забытое, тёплое, восхищенное, успокаивающее…

Мне хочется вмазаться головой об руль. Мечтать засунуть член в женщину, в которой уже растёт твой внук – это дно. А ещё хуже то, что женщина тебя презирает. И явно лучше умрет, чем позволит…

Ааа! Жесть! Треш!

–Ты не хочешь мне ничего сказать? – Рявкаю.

–Не хочу… – бесцветно.

–Ладно… – сжимаю я крепче руль.

Коза упрямая.

Благо до дома доезжаем без пробок. И я не успеваю уйти на новый виток своего раздражения.

Она ходит по дому тенью, заглядывая в углы, как кошка. Страшно бесит.

–Твоя спальня.