Может быть, азарт или крайнее несогласие с тем, что мою жизнь и меня в том числе дергают за ниточки, как марионетку… Дальше я поднимаю с земли камень и… бросаю им в боковое стекло машины Лесного.

В себя прихожу от звука рассыпающегося стёкла. Оно везде: на сидении, на асфальте..

Господи! Что я наделала?! Что мне теперь делать?

«Алина, детка, ты сошла с ума?!» – Звенит в моей голове голос бабушки.

Инстинктивно дергаюсь в сторону, собираясь убежать от охранника, но, попетляв между припаркованных машин, очень быстро понимаю, что деваться с закрытой парковки мне некуда.

–А ну стой, дура! – Орет мне в след охранник и, конечно, догоняет.

Дергает за воротник пальто и прижимает к ледяным, мокрым прутьям ограды.

– Ты… – плюясь слюной, тычет в меня пальцем. – Жопа тебе, поняла? Иван Семёныч, – прикладывает к уху телефон, – ментов вызывай и Лесному набери. Скажи, что какая-то сумасшедшая тачку ему разбила.

Глава 13.

Алина

Моя уверенность, что Игнат Фёдорович появится, тает с каждой строчкой протокола, заполняемого молодым сержантом.

–Отчаянная вы женщина, Алина Викторовна, – хмыкает полицейский. – Уверен, что вы ещё никогда так быстро и запоминающееся не тратили три своих зарплаты.

И он прав!

Прикрываю голову руками. Через тридцать минут начинается урок. Коллеги меня окончательно сожрут! Им сейчас только дай повод!

Говорила мне бабушка, чтобы я тщательнее выбирала друзей. Что алкоголь можно употреблять только рядом с теми, кому доверяешь. Даже чуть-чуть. Нужно всегда иметь своё мнение. И я упорно всегда следовала этим правилам. Была послушной и осознанной, пока вдруг не осознала, как одинока в этой правильности. Холодно…

«Зато теперь тебе, Аля, очень горячо» – хмыкает в моей голове бабушкин голос.

Наконец, дверь каморки охраны распахивается, и в проёме появляется Игнат Фёдорович.

–Погуляйте все…

Недвусмысленно распахивает шире дверь перед двумя охранниками с полицейским.

Подходит к столу, вальяжно опускается на стул и пристально смотрит мне в глаза. Переводит взгляд на протокол и снова возвращает ко мне.

Я надеюсь, что он первый нарушит молчание. Это ощущается как ожидание приговора. И вдруг Лесной прыскает от смеха. Хохочет прямо до слез в голос.

–Ой, мать твою, женщина. Меня так ещё никогда не удивляли.

Отсмеявшись, он делает глубокий выдох.

–Хочется сказать тебе: проси, что хочешь, но от чего-то мне кажется, что тебе ничего не нужно от меня, – ухмыляется.

–Ну от чего же, – поджав от обиды губы, я стараюсь не сорваться в хамство. – Нужно. Чтобы вы отстали от меня и дали спокойно жить!"

"–Давай так, – ставит локти на стол Лесной и подается вперёд, – я разрешаю тебе рассказать полицейским, как я над тобой издеваюсь. Можешь ещё журналистов позвать.