Потом, когда мы всех выпроводим и закроем дверь в спальню, можно будет растянуть удовольствие. А пока…

– Я люблю тебя. Я мечтал о тебе… Я с ума без тебя сходил.

Как отбойный молоток, господи. Да-да-да! Взрываюсь за десять секунд. Утягиваю за собой, выжимаю. Ноги подкашиваются. Мы медленно оседаем на пол. Ставрос затягивает меня на колени и, низко склонившись, касается нежным поцелуем моего вибрирующего живота.

– Ну, привет, сын. Будем знакомы.

Я смеюсь. И плачу. Я глажу ежик волос на его голове. Подстригли его под машинку, и это полный трэш, конечно. Не сама стрижка, а то, сколько седых волос у него прибавилось. Помню выражение его лица, когда меня вязали. С какой дикостью во взгляде он ко мне рвался…

– Я тебя безумно люблю.

– Хорошо. Но я тебя больше.

– Эй! – фыркаю. – Вообще-то это моя фраза.

– Я решил с тобой поспорить.

– Поверю, только если ты подтвердишь свои слова доказательствами.

– Ты намекаешь на второй заход? – смеется, все так же ласково поглаживая животик.

– Ну, уж нет! Не сейчас.

– Почему?

– Ставрос! Там Вика. И наши вот-вот приедут.

– Кто – наши?

– Ну, как, кто? Герман, Азаров тот же… Надо же нам отчитаться о делах фирмы! – я подхватываюсь и сажусь напротив мужа, скрестив по-турецки ноги. Ужасно хочется его впечатлить. Чтобы он меня похвалил, хочется. Я не завалила его поручения. Я справилась!

– К черту фирму! Давай возьмем отпуск.

– Ты же шутишь?

– Отнюдь. Ты все лето пахала, я на нарах сидел. Мы заслужили передышку. Давай куда-нибудь дернем. Только ты и я.

Мое сердце мучительно сжимается от нежности.

– Ты изменился. Еще полгода назад ты бы первым делом поехал в офис и потребовал полного отчета о текущих делах.

– Еще полгода назад я думал, что работа – мое все.

– Что же изменилось? – веду рукой по его щеке. Одной он о мое пузико потирается, а вторую, вот, очень удобно гладить…

– Все. Думаешь, я за решеткой о своем бизнесе думал? Не-а. Я о тебе горевал. О нас… Каждую минуту там.

– О боги, – шепчу я, обнимая его за шею и целуя часто, звонко, все лицо. Нас буквально сносит эмоциями. Мы гибнем в них, как под лавиной. Задыхаемся… – Значит, ты не будешь злиться, узнав, что я тебя обанкротила? – шучу, чтобы чуть ослабить это давление. Но он не ведется. И отвечает на полном серьезе, обхватив пальцами мой подбородок.

– Банкроть, забирай все, делай что хочешь. Только со мной будь.

И я опять горько плачу, захлебываясь от восторга и любви самого лучшего, единственного моего мужчины.

ЭПИЛОГ

Ставрос

– Ну, что? Еще один фильм? Только на этот раз мальчики выбирают! – вскакивает на ноги Жека – младший брат моей жены. Целый день мы всей семьей гоняли на лыжах, а теперь вот решили расслабиться перед телеком. Народу в гостиной – тьма. Но мне это ужасно нравится. Я же грек. Семья для меня – святое. А большая семья – втройне.