Повоевать успели все, в госпитале побывал только я, что, впрочем, сразу придало мне веса и уважения. Вот только выглядел я в своем, выданном в госпитале обмундировании… как бы это точнее сказать – бомжевато. Но я лелеял надежду по прибытии в полк получить комбинезон.

Подошел майор:

– Ну, как машина?

– Вроде ничего, опробовать надо."

"– Заводи, сделайте кружок по двору.

Завели двигатель и проехали круг, изрыгая клубы сизого солярочного выхлопа. Все работало. Майор остался доволен.

Взглянув на часы, он засуетился, убежал и вернулся часа через три:

– Платформы выбил, сейчас грузиться начнем.

В заводском тупике мы загнали танки на платформы.

Вскоре подошел паровоз, нас перегнали на станцию и прицепили к воинскому эшелону. Ну, пробивной мужик наш майор!

Состав тронулся.

Ехать было не очень далеко – не больше суток. Погода была теплая, и мы расположились на платформе, за танком. Открыли тушенку и с ржаным хлебушком умяли.

– Повезло тому экипажу, – сказал механик Андрей, кивнув в сторону стоявшего танка. – Снаряд в корму получили, наверняка все выскочить успели.

– Я уже две машины пережил, – поддержал разговор стрелок-радист Сергей Васильев, из Костромы.

 – На первой – на Т-40 – и суток не провоевал. Тоже снаряд в борт угодил, в правый. Двигатель – вдребезги, а нас собой прикрыл.

Все понимающе кивнули головами. Двигатель на легком танке Т-40 стоял с правой стороны.

– А у второй машины снарядом ленивец разбило, траки на гусеницах сорвало, – продолжал Сергей.

– Счастливый, – вздохнул башнер Виктор. – А мы на мине подорвались, причем на своей. Наши предмостье заминировали – мы-то уже через пехоту немецкую к своим прорывались, вот на мины и нарвались.

И представляете: танк в хлам, а на нас – ни одной царапины. Но попали меж двух огней – впереди, за мостом, наши, сзади немцы напирают. Из пулеметов, автоматов шпарят, головы поднять не дают. Один я на тот берег смог перебраться, и то вплавь.

– Жалко ребят, – вздохнул Андрей.

Все почему-то разом посмотрели на меня.

– Майор сказал – ты из госпиталя, командир? – спросил Виктор.

– Правильно сказал. Танк подбили, из экипажа я один выскочить успел. Какие хлопцы погибли! – Я замолчал, вспоминая лица танкистов нашего экипажа, деда своего, оставшегося навечно молодым.

 – А потом попал в пехоту, ранило осколком.

Никто не решался нарушить тишину, думая о своем, пережитом за два военных месяца, только колеса вагонов мерно отбивали на рельсах свою бесконечную чечетку.

Так, в разговоре, добрались до какой-то станции. Воинский эшелон стал под разгрузку.

Прибежал наш майор Степанков. По-моему, просто ходить он не умел.

– Надо и нам разгружаться, поезд дальше не пойдет. Тут недалеко осталось – всего с полсотни километров.