– И также хорош, как был вчера?

Есть!

Мимолетный, но испуг. Агав знал о странных примесях в нгурулий корм! Пашка враз набычился и сделал шаг вперед, но Оля остановила.

– Вчера, уважаемый Агав, один из нгурулов поранился во время еды. Не стану вас запугивать, ущерб невелик.

Пашка недовольно фыркнул – пожалела потравщика. А Оля действительно пожалела – все в облике возницы кричало о крайней нищете: и тряпичные голенища, которые аккуратно притачали к грубым кожаным галошам, и обтрепанные рукава старенькой, но чистой куртёшки – подобии борцовского кимоно. «Даже без пуговиц», – остро посочувствовала Ольга.

Покупные пуговки денег стоят, а самодельные – больших трудов.

– Давайте сделаем так, – продолжила она, поняв, что Агав предпочитает отмалчиваться, – вы мне сами честно покажите, в каком мешке корм испорчен и объясните – почему. Тогда вам, как положено заплатят за все неиспорченное. Обещаю.

– Заплатят?! – взревел возница раненым медведем. – Заплатят?! Да мы скорее пуйфиней жрать начнем, чем вы заплатите! – Агав одним движением распахнул куль с кормом, порвав кожаную завязку.

«Третий по счету мешок», – зачем-то отметила для себя Ольга.

– «Эк его пробрало, если он кожаный шнурок, как нитку, порвал».

А возница ухватил личинку голыми пальцами и сунул ее Оле под нос:

– Хочешь попробовать? А может деткам своим сваришь? – Агав орал еще что-то злое, тыча и тыча белесой гадостью в сторону привратницы, возомнившей себя начальством.

«Так значит эти хрущи-переростки называются пуйфины», – отметила Ольга, неимоверным усилием удерживая свое тело на месте, чтобы ни на миллиметр не уклониться от грязной руки и не выказать неприязнь. «Терпи, Оля», – приказала она себе, – «мужику нужно проораться.

Потом легче будет договориться». Нервы сдали у Пашки – мгновение, и наглый, как ему казалось, мужик взвыл от боли в вывернутой за спину руке. Пашка его еще и о стену приложил, вышибая дух. Оля фыркнула на эти мужские игры, испытывая одновременно и досаду – теперь разговор пойдет труднее, и благодарность – не стерпел, мой хороший, заступился.

– Все, Павел, отпускай. Уважаемый Агав больше не будет глупить. – говорила специально на местном, чтоб мужик понял, а Павел осознал – все официально. Потом сообразила – он же еще не знает о ее новом статусе.

– Хорошо, госпожа туэ, отпускаю. – ан нет, знает! Не иначе, как попечитель из себя информбюро изобразил. Отличненько. Но как не вовремя!"

"Раим Оракулович таки оказался прав – Ламс виновен, хотя и косвенно. Нет, не так. Ламс был первопричиной. Нет-нет, приказов шельмовать с кормами он не давал. Зачем? Просто не платил. Точнее, платил, но через три раза на четвертый.

– Так чего вы работали, раз без денег? – встрял Пашка со всем юношеским демократическим пылом.