Его оставили в холле, и цветы, стоя на трехногой подставке, испускали тончайший сладкий аромат.

Это был самый большой и красивый из виденных мною букетов – собранный из белоснежных лилий, нежных бутонов белых роз и синих ирисов, – и я терялась в догадках, где в Ровердорме смогли достать подобную красоту.

Если только в оранжерее жены мэра – этот сорт роз я видела на ежегодных выставках в Ольсене, где та уверенно брала с ним первые призы. Но как?.. Кто смог ее на такое уговорить, и почему она согласилась?

Впрочем, рядом с букетом лежала карточка, которая тотчас же пролила свет на эту загадку.

Все оказалось довольно просто и сложно одновременно. Цветы мне прислал герцог Кавингтон. Похоже, жена мэра не смогла отказывать в его просьбе, поэтому открыла двери своей оранжереи.

В короткой записке он сообщал, что наша вчерашняя встреча произвела на него неизгладимое впечатление. При этом герцог беспокоился, что я могла испугаться собак и поднятого переполоха, и мечтал загладить свою вину – ведь это он привел охотников в наш дом.

Заглаживать свою вину он начал с раннего утра сегодняшнего дня. Сперва прислал букет, а позже надеялся на нашу встречу на балу у Тейтеров.

Но для меня все было довольно-таки сложно.

Я понимала причину подобного интереса со стороны герцога Кавингтона, и наша встреча возле конюшни не имела к этому никакого отношения. Тайлор Бартон поспорил на мое соблазнение со своим другом, и на кону стояли не только огромные деньги, но еще и чистокровный жеребец.

Судя по цветам и записке, проигрывать герцог не собирался, поэтому мне следовало держаться от него как можно дальше. Но сделать это было довольно непросто – вечером должен состояться прием в «Стрекозе», который я обязательно собиралась посетить.

Этому событию было посвящено первое письмо – оно пришло от Нэнси, и подруга в нем сообщала, что у них все готово.

Других подробностей, как мы и договаривались, не было. Вздумай кто-либо из столичной родни вскрыть ее письмо – с них и не такое станется! – он бы не догадался, что речь шла о хитроумной наживке, а вовсе не о приготовлениях к приему.

Дальше Нэнси писала вот что:

«На правах твоей занудной, но любящей тебя и твою младшую сестренку подруги я приняла кое-какие решения, которые тебе могут не понравиться.

Во-первых, я в очередной раз уговорила родителей пригласить к нам еще и Лайтингеров, ваших арендаторов, и те были несказанно польщены.

Так что у Лиззи будет настоящий кавалер на этот вечер. Думаю, твою сестру это порадует.

Кстати, тебе стоит присмотреться к Томасу Лайтингеру повнимательнее – не такой уж он забияка и хулиган. Чтобы облегчить тебе задачу, я кое-кого о нем расспросила. Навела справки, потому что знаю, что тебе сейчас не до этого.

Так вот, мальчик подает большие надежды.