На дальнем пастбище у нас был устроен тренировочный круг, но мне хотелось поскорее вырваться на свободу. Добраться до опушки, затем скакать вдоль кромки леса во весь опор; стремглав лететь к горам, чувствуя, как в крови плещется адреналин.

Да, я знала чужое для этого мира слово.

Помнила еще много слов – и даже могла произнести их на своем родном языке, незнакомом для Элайра. Хотя память, притупленная воспоминаниями настоящей Миры Уилсон, уже начинала меня подводить.

Иногда мне казалось, что в моей жизни не было ни огромных городов, ни стремительных машин, ни смартфонов с разноцветными картинками Интернета.

Вместо этого всегда существовали великаны-горы, дремлющие на горизонте, и золотисто-серая полоса нераспаханной степи, за которой начинались колосящиеся озимые на полях арендаторов Уилсонов. А еще был лес, стоявший, словно страж, между территорией королевства Элайр и племенами, исконно населявшими эти земли.

Наконец, когда Гром порядком разогрелся, я пустила его шагом.

Мы ехали через королевский лес, в наших краях давно уже считавшийся ничейным, отделявший владения Уилсонов от бесконечных угодий герцога Кавингтона. С правой стороны начинались земли лорда Ирвинга, тоже примыкавшие к нашим, причем настолько хитро, что от «Поющей Ивы» до дома Ирвингов было и рукой подать, и наши гуси под видом лебедей частенько захаживали в чужой пруд.

Услаждали взор старого лорда, недавно переехавшего в свое имение.

Мерно покачиваясь в седле, я думала о том, что и Густав Ирвинг, и столичные Уилсоны возвращались в эти места неспроста. В народе говорили, что очень скоро в каждом пустующем имении Ровердорма появятся давно позабывшие о них хозяева.

Не только в имениях – свободные дома и коттеджи в Ровердорме сейчас были нарасхват и сдавались за баснословные суммы.

По словам подруг, причина подобного «великого переселения» была в том, что молодой герцог Кавингтон собирался провести лето в наших краях, а за ним в Ровердорм перебирался и весь столичный свет.

После этого подруги замолкали и смотрели на меня со значением – наверное, ждали моей восторженной реакции на открывавшиеся перед незамужними девицами Ровердорма брачные перспективы.

Но я лишь пожимала плечами, заявляя, что ничего не смыслю ни в герцогах, ни в столичном свете и ни в причинах, по которым им могло что-либо понадобиться в нашей тихой и сонной провинции, в которой ничего, совершенно ничего не происходит!

…Но тут оно внезапно начало происходить, причем прямиком перед моими глазами. Сперва я услышала собачий лай, а потом заметила двух мужчин, о чем-то разговаривавших возле ручья.

Они, к сожалению, тоже меня заметили.

Пусть незнакомцы находились довольно далеко, но я сразу же поняла, что они не местные.