Два часа назад – коли уж пошла такая откровенность – акустик отметил в непосредственной близости от судна подвижный объект, по характеристикам вполне способный оказаться изучавшим подводную часть корабля медленно двигавшимся аквалангистом… Чертовски хочется списать это на очередного любопытного дельфина, но я предпочитаю сразу рассчитывать на худшее. Будь это дома или хотя бы в открытом море, я без всяких колебаний приказал бы забросать акваторию гранатами «Нептун», но в чужом порту приходится соблюдать приличия…

– Черт, – сказал Мазур. – Все ведь проверены на сто кругов, и даже те, что декорацией нам служат…

– Голубь мой, среди проверенных тоже попадаются… типусы.

Хватало примеров. Если…

В дверь отчаянно заколотили – такое впечатление, кулаком. Не раздумывая, инстинктивно Лаврик схватился за карман с пистолетом – и это сказало Мазуру о многом: главный здешний охотник за шпионами пребывал в нешуточном нервном напряжении… Впрочем, Лаврик оправился моментально. Бросился к двери, повернул рубчатую головку замка. Послышался громкий шепот.

– Час от часу не легче, – сказал Самарин, вернувшись.

 – В городе что-то непонятное творится. Я тебя подожду, если в темпе…

Мазур торопливо впрыгнул в штаны, а рубаху застегивал уже на бегу, не озаботившись обувью. Они выскочили на верхнюю палубу, где уже толпилось человек десять, вперемешку – аквалангисты и совершенно мирные члены экипажа.

Внезапно Мазур ослеп. Словно пыльным мешком накрыли. Лишь через пару-тройку бесконечно долгих, жутких секунд он сообразил, что с глазами все в порядке, просто на судне по чьему-то приказу вырубили все освещение. Понемногу он почувствовал себя нормально, рассмотрел вдали светлое сияние над городом, освещенное окно будочки сторожей у ворот, до которых было метров пятьдесят.

И расслышал далекие, знакомые звуки, казавшиеся здесь, на Райском острове, совершенно неуместными.

В городе шла ожесточенная перестрелка. Для неопытного уха все это выглядело беспорядочной пальбой наобум, но Мазур без особого труда расшифровывал происходившее где-то в километре от него: судя по далекой трескотне автоматов и временами вплетавшемуся в их работу солидному баску парочки пулеметов, ночной бой разгорелся возле какого-то конкретного пункта и носил определенно позиционный характер.

Одни атаковали, не жалея патронов, другие, столь же азартно расходуя боеприпасы, защищались. Пока что невозможно было определить, чья берет.

Мазура кто-то крепко схватил за локоть. Подскочив, как ужаленный, он обнаружил рядом Мадлен в распахнутом халатике. Она прямо-таки подпрыгивала на месте:

– Дернул же меня черт здесь застрять! Там что-то происходит!

– Ценное замечание, – сказал Самарин.