Гостья встала на пороге комнаты, вынула из сумки коробок, зажгла спичку, бросила ее на пол и унеслась, послышался звон, стекло двух окон рассыпалось в крошево. В столовую, где уже бушевало пламя, влезли несколько мужчин в защитных костюмах. Двое из них накинули на Нику белую ткань, взяли ее и через окно передали кому-то во дворе.

— Номер один вынесен, — донеслось из наушников, — номер два задержан.

Я выскочила из машины, вылезла из кустов, где прятался минивэн, поспешила к кромке леса, свернула на тропинку и остановилась. Навстречу мне шли несколько мужчин, двое из них держали за предплечье Маргариту, чьи руки были отведены назад. Мать Валентина шла, опустив голову, но я сразу узнала ее по прическе.

— Вернись в автобус, — велел Костин, который подошел слева.

— Нет, — твердо ответила я, — хочу посмотреть ей в глаза.

Группа поравнялась с нами.

— Погодите, ребята, — велел Вовка, — задержанная, поднимите голову.

Женщина выполнила приказ. Я увидела лицо… Лизы.

Эпилог"

"В самом конце марта мы с Костиным и Максом сидели у нас дома.

— Как ты поняла, что в деле замешана Ника? — спросил муж.

Я пожала плечами.

— Само собой получилось. Анфиса Ивановна, конечно, не могла считаться полностью психически адекватной женщиной, но она и не была совсем сумасшедшей. На слова «Призрак дорог» я сначала не обратила внимания. Меня насторожило другое. Хозяйки «Теремка» испугались скандала, который могла устроить дама, потерявшая серьгу. Они попросили меня съездить к женщине, которая взяла украшение. Я выяснила у Кисы ее адрес и что в квартире живут люди по фамилии Утятины. Лиза услышала фамилию и воскликнула:

— Утятина!

А потом сказала про то, как смешно звучит слово «Утятина». У нее то ли в школе, то ли в институте была одноклассница-одногруппница Утенкина, поэтому Лиза и насторожилась. Ну слишком много объяснений из-за ерунды. И еще штришок. Рита и Лиза сначала уговаривали меня поехать к Татьяне, просили им помочь, но едва я произнесла слово «Утятины», как поведение хозяек изменилось. Теперь они, наоборот, пытаются удержать меня от поездки. Странно, правда? Во время скандала на ресепшен, когда богатая постоялица налетела на Веронику, обличала ее в воровстве, Ника впала в истерику, плакала, ей стало плохо, она жалуется, что очень устала. Каждому человеку неприятно, если его обвиняют в воровстве. Но ведь рядом стою я и объясняю: Вероника ни при чем, это я отдала серьгу Татьяне, а та ее взяла. Где повод рыдать? Сейчас я поеду и заберу украшение. Но нет! Ника идет вразнос, слезы сыплются градом, у нее подскакивает давление. Я поняла: что-то тут не так. Почему Буркина так нервничает? Похоже, она живет в постоянном стрессе.