— Ну, блин! — рассердился Николай, поднимаясь на сцену. — Что ей ни скажу, всегда наоборот сделает. С одной стороны, житья никому от вредной бабы нет. С другой — это иногда полезно. Когда машину покупали, я сразу сказал: «Никаких джипов», и мы купили внедорожник. Чего это у нее изо рта лезет? Со злости небось. Или сожрала запрещенку! Инке врач худеть велел, а она, естественно, не послушалась! Мать, говори, какую пакость тайком хавала?

Жена не ответила, она продолжала кашлять.

— Она только шоколадку откусила, почти всю сразу, — испуганно уточнила Киса, показывая на небольшой кусок «цветка», который упал на сцену. — Наверное, много съела. Столько нельзя. Мне не разрешают есть больше двух маленьких конфеток за раз, и то не каждый день. Дядя врач медведь, вы спасете тетю? Хоть она и вредная, но жалко ее.

— Обязательно, — пообещала доктор, наклонилась, подняла остаток подарка, который я купила в кондитерской, понюхала его и пробормотала:

— Может, протух? Запах какой-то странный.

Николай выхватил у эскулапа огрызок шоколадки.

— Какао не портится, оно только вкус теряет и аромат.

Врач потерла пальцы, потом схватила кувшин, плеснула на свою руку воды и воскликнула:

— Да это же…

Глава 31

— Что она слопала? — рассмеялся Костин, которому я сегодня днем в лицах изобразила вчерашний праздник.

— Мыло, — пояснила я.

— Ржунимагу, — простонал Вовка, — Лампа в своем репертуаре! Зачем ты угостила бабу тем, чем руки моют?

Я начала оправдываться:

— Купила подарок в кондитерской, думала, это пирожное, оно пахло шоколадом, кассирша подарок упаковала в фирменную коробку. А ты бы что подумал, увидев рядом с эклерами-корзиночками цветок темно-коричневого цвета с ароматом какао? Правда, владелица заведения на сотрудницу злилась, когда я фигурку забрала, сказала: «Теперь лавандой вонять не будет». Но я подумала, что она просто злая. Лавандой понесло, только когда тетка жевать подарок начала.

— Ну… — протянул Вовка, — я бы его попробовал, лизнул разок.

— Ты всегда так делаешь со сладостями? — опешила я.

— Непременно нюхаю и стараюсь хоть крошку на язык положить, — сказал Костин.

— Никогда больше не приноси мне кексы, — отрезала я, — не хочу есть то, что ты облизал. После представления я помчалась в магазин, хорошо, что он до полуночи был открыт. Вызвала владелицу кондитерской, показала ей огрызок цветка. Тетка чуть не убила кассиршу, орала: «Я запретила ей тут своим мылом торговать. Так она по-прежнему ею сваренное барахло клиентам втюхивает! Моей фирменной упаковкой пользуется. Уволила бы ее! Да не могу! Крестная мать я дуре!» Девушка завопила в ответ: «Покупательница сама виновата, я объяснила подробно, что это мыльце».