– В каком клубе? В клуб же только вечером.

– В том самом, в котором ты лез мне под юбку, потом предложил полизать твои волосатые «киндеры» в качестве чаевых, а после этого, когда я выплеснула в твою наглую рожу апельсиновый сок, кому-то позвонил, и меня уволили, – выдала я ему всё на одном дыхании. – Ну, как? Тогда тоже было прикольно?

– Оу, – только и смог выдохнуть Рамиль, с лица которого слетела ухмылочка, а в зеленых глазах, наконец, мелькнуло узнавание и даже шок."

"– Вот тебе и «оу».

Глава 15. Августина

– Может, положишь нож? – губы парня нервно дернулись в подобие улыбки.

– Куда? – сузила я глаза и опустила взгляд ниже, многозначительно указывая на его торс, не прикрытый футболкой. – Между ребер тебе или в какие-нибудь мягкие ткани?

– Может, хотя бы перестанешь его держать так… кровожадно?

– Не может, – качнула я головой, сохраняя абсолютное спокойствие и хладнокровие. Глядя ему в глаза, с особым почти садистским наслаждением начала шинковать капусту так, чтобы её можно было добавить в борщ и не позориться. – А ты, может, хочешь что-то сказать? М?

– Зачем? – насторожился парень и нарочито равнодушно начал тереть морковь.

 – Чтобы ты опять что-то не так поняла и в этот раз вылила на меня кастрюлю борща? Ну, уж нет. Он горячий.

– То есть ты… – удар ножом по разделочной доске. – … хочешь сказать, что проблема была ни в твоем свинском поведении и аналогичном поведении твоих дружков-прихлебателей, а проблема заключается в том, что это я неправильно тогда поняла твои грязные слова и поступки?

– Я, конечно, ни на что не намекаю, но кроме тебя мне никто и никогда не выплескивал в лицо ничего.

Значит, что?

– Что? – замерла я с ножом в руке и посмотрела на парня.

– Значит, дело в тебе, – выпалил Рамиль на одном дыхании и сразу сделал шаг назад, с опаской поглядывая на нож. – А это точно ты была там?

– Есть сомнения?

– Нет, – сказал он твёрдо. – Но там было стрёмное освещение, и ещё эта форма официанточек… Да и я был бухой, скорее всего…

Наличие режущего предмета в моих руках явно действовало на него эффективнее любой сыворотки правды.

– И? – сузила я глаза.

– Что?

Если бы у тупости было лицо, то оно было похоже на то, что мне приходилось сейчас видеть.

– Извиниться не хочешь?

– За что?

Ну, точно! Вот оно – официальное лицо тупости!

– Мда… Для того, чтобы извиниться, нужно понимать, за что ты извиняешься, а это вообще не про тебя, – махнула на него рукой и решила продолжить игнорировать его присутствие, от которого пользы-то и не было.

Всё дальнейшее приготовление борща и нарезки к столу Рамиль особо не отсвечивал, даже не обращался почти ко мне.