Но мы обе не сомневаемся, что в конце концов мама сумеет его убедить.

И вот теперь все мои планы строить карьеру в этой компании рушатся на глазах. Я не смогу работать с Демьяном. А он, уверена, как только меня увидит, сразу уволит. И конечно он сразу де узнает о дочке.

По дороге в офис мысленно спорю сама с собой, убеждаю, что должна быть сильной, реагировать спокойно и без истерик.

Да, я здесь работаю. Да, я родила дочь. Почему не рассказала о ней? Потому что меня вычеркнули и заблокировали не только из всех возможных каналов связи. Меня вычеркнули из жизни.

Единственный раз, когда я могла сказать о ребенке, был на его свадьбе. Но об этом мне даже сейчас больно вспоминать.

В таком настроении проходит все утро. Приходит время обеда, а никого так и нет. Я уже начинаю тихо надеяться, что сегодня пронесет, как в коридоре раздаются шаги, и на пороге появляется Астафьев.

— Ангелина, знакомься, это Демьян Андреевич, он теперь ваш новый генеральный директор. Демьян, это Ангелина...

— Добрый день.

Заставляю себя поднять глаза и натыкаюсь на испепеляющий взгляд, от которого вспыхиваю как пучок сухой травы в знойную погоду.

Глава 3

Ангелина

Вот сейчас он скажет, чтобы я убиралась вон. И за Миланку что-то скажет обязательно.

Внутренне съеживаюсь. Я конечно не питаю иллюзий насчет внезапно вспыхнувших чувств Демьяна к ребенку, о котором он не подозревал, но и обидеть ее не позволю.

Если он только посмеет сказать хоть какую-то гадость в адрес дочки, клянусь, расцарапаю его холеную физиономию. И Астафьев не спасет. Даже если меня уволят со здоровенной черной меткой.

Почему-то все, что касается моей девочки, ранит больнее всего.

Хочется зажмуриться, но я пересиливаю себя и игнорирую сверлящий насквозь взгляд Каренина. Я не доставлю ему удовольствия и не стану лить слезы, даже если он прогонит меня на глазах у всего коллектива.

Смотрю на Астафьева. Пока еще он мой руководитель как минимум пока не подписан приказ. А он еще не подписан, я это знаю точно.

— Будете что-то пить, Андрей Дмитриевич? — спрашиваю у почти бывшего босса. Обычно он просит чай или минералку.

— Да, Ангелина, будь добра, принеси минералки.

— А вам что принести, Демьян Андреевич? — перевожу взгляд на Каренина.

Он выпрямляется, сужает глаза. Внутренней мне хочется с визгом забиться под стол, но внешняя я настолько наглею, что даже улыбаюсь приветливо. Насколько я вообще способна сейчас на приветливость.

— Кофе, — на ходу отрывисто бросает Каренин и открывает дверь в кабинет.

— Сахар, сливки? — спрашиваю с той же идиотской полуулыбкой. У Демьяна кажется сейчас над головой задымит.

Хоть внешне этого не видно, но я точно знаю, что внутри он закипает от ярости. Странно только, почему.

Если я его раздражаю, просто уволил бы, и дело с концом.