Потерялась окончательно между оргазмами, стонами, всхлипами и хриплым голосом Демьяна.

Повелась на его слова и ласки.

Позволила втянуть себя в такой затяжной секс-марафон, который был у нас раньше.

Когда кожа к коже. Когда он не выходил из меня даже между забегами. Я не забыла, что голодный Демьян способен заниматься сексом несколько часов подряд, прерываясь лишь на минутные перерывы.

И я с головой провалилась в этот омут. Отвечала, сама целовала, ласкала и гладила. Кричала, выгибалась и просила еще... Господи, как стыдно...

Потеряла счет часам, и когда опомнилась, Демьян спал.

Обнял меня, прижал спиной к груди и уснул, зарывшись лицом в мои волосы.

Наверное, я тоже задремала. И как только открываю глаза, первой мыслью простреливает — Миланка!

Хватаю телефон и холодею. Несколько пропущенных звонков от Кати. Я их не слышала, потому что телефон стоит на беззвучке.

Трясущимися руками открываю мессенджер, там сообщение.

«У Миланки поднялась температура, звонила тебе, ты не на связи. Тридцать семь и восемь, дала сироп».

И все. Отправлено полчаса назад.

Меня бросает в жар. Господи, мой ребенок болен, а я здесь.

.. От отвращения к себе тошнит.

Стараясь не разбудить Демьяна, выползаю из его объятий. Пробираюсь в душ, плотно закрываю дверь и набираю Катерину.

— Катюш, извини, что не ответила. Как Миланка?

— Выпила сиропчик и спит, — голос у Кати бодрый, и у меня чуть отлегает от сердца.

— Я выезжаю, буду через пятнадцать минут, — отбиваю звонок. Наскоро смываю с себя следы своего последнего в жизни секса, потому что больше ни одного мужчину к себе и близко не подпущу.

У меня есть дочь, и больше мне никто не нужен. Даже ее отец...

Выхожу из душа, завернувшись в полотенце, и натыкаюсь на стоящего посреди номера Демьяна.

— А я тебя потерял, — он подходит, обнимает, притягивая к себе. Напрягаюсь, выставляя перед собой обе руки.

— Все, Демьян, мне пора уходить.

— Куда ты собралась? — он не оставляет попыток меня обнять, и я открыто уворачиваюсь. — Ты остаешься со мной, Ангел, на всю ночь. Это не обсуждается.

— Я не останусь, Демьян, — качаю головой, — мне нужно домой. Я и так задержалась.

Каренин сужает глаза, в глазах мелькает опасный блеск.

— Ты никуда не поедешь, — в голосе появляются металлические нотки, но я не слушаю.

Хватаю белье, быстро надеваю.

— Демьян, я уже должна быть дома. Пожалуйста, уйди с дороги.

Его лицо на глазах из живого и подвижного превращается в каменную маску. Тянусь за джинсами и кофтой, но Каренин успевает первым.

Сгребает мою одежду, забрасывает в шкаф и приваливается к дверце. Переплетает руки на груди, вперяется сверлящим взглядом.

— Так к кому ты торопишься, скажешь?

Его глаза полыхают, и когда я понимаю, что он имеет в виду мужчину, меня накрывает.

— Я просто хочу уйти.