Дочка в восторге от поездки, ей нравится абсолютно все начиная с номера и заканчивая маленькой Янкой Топольской.

Зато с Ангелом у нас все глухо. Она ведет себя очень сдержанно и отстраненно, а я боюсь сделать лишнее движение, чтобы ее не спугнуть. Все время боюсь, что она меня пошлет и уедет как собиралась.

Что я без них буду делать?

Даже думать о таком не хочу.

Я надеялся, что здесь Ангелина расслабится, и у нас получится хоть немного сблизиться. Чтобы она хотя бы обнимать себя позволила. Но опять случился облом.

Машка очень переживала, что расстроила Ангелину. Я сразу понял, почему она так в лице изменилась.

Потому что Топольский был рядом с Машей и их дочкой, а мои девчонки одни остались. Я их бросил. Еще и женился.

Гондон.

Никитос проникся нашими непростыми отношениями, искренне хочет помочь.

— Демьян, хочешь, Маша с Ангелиной еще поговорит? — спрашивает. — Она предлагала.

— Вы не должны мое дерьмо расхлебывать, — мотаю головой. — Я сам исправить должен. Только как, не знаю.

— Ты, я слышал, Литвина посадил. Насчет Риты... тоже слышал... — Никита тщательно подбирает слова, — и что ты с матерью не общаешься больше. Не знаю, что тут еще можно сделать. Не убивать же их, тебя посадят.

— Ангелине это не нужно, понимаешь? — пробую объяснить приятелю. — Ей вся эта моя месть нахер не сдалась. Она бы всех простила, даже мою мать.

Никитос хмурит лоб, напряженно думает. Поворачивается ко мне с просветленным видом.

— Слушай, есть идея. Ты мне помог, я тебе тоже помочь могу. Хочешь? Попробуем...

***

— Демьян, как хорошо, что я тебя встретила! Можешь помочь? — зовет взволнованный женский голос.

Оборачиваюсь, девка-блогерша сидит прямо на дорожке и призывно смотрит. Та самая, которая ко мне в ресторане подкатывала. Ангелина сразу забрала Миланку и в туалет сбежала.

Со стороны это смотрелось, будто я девку клею, а Ангел мне помешать боится. Пиздец меня из-за этого накрыло. Теперь снова она, глаза сверкают как проблесковые маячки.

Я такой взгляд сразу узнаю. Он означает выеби-меня-где-нибудь-поскорее.

Раньше бы я повелся, почему нет? Сейчас нигде вообще не торкает. Подхожу ближе.

— Что случилось?

— Я, кажется, ногу подвернула. Поможешь? — она морщится от боли, может, и правда подвернула. Но я об этом никогда не узнаю. Потому что мне похуй.

— Сейчас приведу кого-то из персонала, пусть вызовут медиков.

— И бросишь меня вот так сидеть в снегу? — смотрит с укоризной.

— Прикинь, да, — киваю, — я бы с радостью помог, но я тут с ребенком.

— Хотя бы на скамейку помоги пересесть.

— Эй, парни, — зову проходящих мимо инструкторов, — помогите девушке, мне за дочкой надо проследить.

— Сука! — несется вслед раздраженное, но мне правда похуй.

Оставляю Миланку с инструктором еще на час, обещаю, что спущусь один раз и приду.