Пакостить всерьез — не пакостит, но мелкую подлянку кинуть, уязвить между делом, высмеять, высокомерно унизить — хлебом не корми.

Свернули на бульвары.

— Проехали. Следующий.

— Савка Бакк, — вспомнила Анна следующего фигуранта и улыбнулась в мех. — Бесенок, чистый бесенок! Шустрый, ловкий, коварный, обаятельный. Самые выгодные и доходные гастроли, самые шумные гала-концерты, самые сногсшибательные рекламные фокусы. Купит кого угодно и когда угодно. Неважно чем — деньгами, обаянием, интригами, но купит обязательно. Владельцев залов, нужную прессу, местную администрацию.

Раскруткой занимается постольку-поскольку, только для того, чтобы под рукой всегда находилась послушная команда.

— Как живой перед глазами, — похвалил ее Сырцов. — И, для порядка, анкета.

— Откуда-то с Западной Украины. Не то Ужгород, не то Львов. Заправлял там местной филармонией. Женился на попавшейся под руку московской корове и лет семь как перебрался сюда. Был на подхвате у Емцова, но недолго. Раздобыл немалые бабки и начал свое дело. Как говорят, сейчас он- самый богатенький наш Буратино, — отрапортовала Анна и вдруг заверещала: — Да сворачивай, сворачивай же!

— На Пречистенку свернем, — успокоил Сырцов.

— Зачем?

— Еще малость покатаемся, а ты за это время об остальных расскажешь.

Уже ехали по старомосковской, неистребимо дворянской Пречистенке. Мило было здесь, уютно, и джип перешел на скорость кареты.

— Под радаевские песни типа ""Вперед, вперед, коммунизм зовет!"" ты наверняка вместе с пионерским отрядом в детстве первого мая с красным флажком на демонстрацию ходил и славил партию и правительство.

— В Сельце Брянском, — с удовольствием вспомнил Сырцов.

— Ты деревенский?! — удивилась и восхитилась она.

— Сельцо Брянское — это город, — разъяснил он и справедливости ради уточнил: — Городок.

— Так ты пришлый! Лимита. Завоеватель!

— Мамочка, не отвлекайтесь, — выдал свою любимую реплику Сырцов.

Джип свернул в Чистый переулок и в конце его припарковался у забора еще не перешедшего во владение Русской православной церкви храма.

— Чевой-то мы тут встали? Домой хочу!

— Дальше про Радаева Олега Руслановича, — твердо попросил Сырцов.

— Дальше так дальше, — покорилась она. Мех щекотал ей нос, и она неожиданно трижды мелодично чихнула. Заметила: — Значит, чистую правду говорю в Чистом переулке. Так вот, нашему славному Алику лет пять тому назад вдруг надоело громко петь официальным баритоном. Да и навар от такого пения стал нулевой. Пользуясь своими огромными связями во всех без исключения кругах, в том или ином смысле перспективных в финансовом отношении, он решительно приступил к уборке урожая на продюсерской ниве.