— Будь здорова, Берта! Не поминай лихом! — торжественно возгласил Кобрин.

— И вы уж простите меня, нерадивую!

Поигрались и замолчали. Славик полез за баранку. И тут в переулке раздалось старомодное мелкое бренчанье: кто-то катил на велосипеде. Все, как по команде, глянули за забор. Выписывая кренделя меж луж в поисках сухого пути, вертел руль велосипеда здоровенный пожилой мужчина, можно сказать — дед. Дед, почувствовав напор многих глаз, обернулся, увидел «линкольн», увидел компанию вокруг машины, увидел Дарью на крыльце, тормознул, завалив велосипед набок, стал одной ногой на землю и поздоровался с хозяйкой:

— Доброе утро, Дашенька.

— Здравствуйте, Александр Иванович, — с улыбкой отозвалась Дарья.

— Кто это? — грубым шепотом спросил у Берты Михаил Семенович. За Берту ответил здоровенный дед, судя по всему, наделенный отменным слухом.

— Смирнов. Александр Иванович Смирнов. Дашин сосед, — представился он. — Как я слышал, ваш автомобиль обстреляли вчера вечером. Разрешите глянуть?"

"И, не дождавшись разрешения, бесцеремонно открыл калитку и вошел на участок, катя рядом свой велосипед.

— Вы — автомеханик? — недружелюбно поинтересовался Михаил Семенович.

— Я — отставной мент, — честно признался Смирнов, уже стоя рядом с Константином. Но смотрел он не на Константина и не на Михаила Семеновича. Он внимательно разглядывал кузов «линкольна». Затем привалил велосипед к радиатору и обошел машину кругом. Вернулся на исходную позицию и спросил у Славика, который, позже заинтересовавшись происходящим, выбрался из-за баранки: — Стреляли перед последним поворотом на Новые Горки?

— Так точно! — отрапортовал Славик, недавно оттрубивший срочную службу в армии и потому сейчас селезенкой почувствовавший немалое офицерское звание «велосипедиста».

— Левый стрелял с территории заброшенной дачи иранского посольства, а правый дал очередь прямо из придорожной канавы, — как бы самому себе сообщил Смирнов.

— Ну и что из этого? — раздраженно перебил его Михаил Семенович.

Дед поднял на него насмешливый взгляд.

— Пока ничего. Пока вас пугали. Квалифицированно, между прочим. Отличные стрелки.

Спокойный тон деда давно раздражал Кобрина.

— А зачем вы мне это сообщаете? Пугали, не пугали!.. В нас стреляли, понимаете, стреляли! — кипятился Михаил Семенович.

— А я вам говорю, что в вас не просто стреляли — вас серьезно предупреждали. И не китайское это двести семьдесят четвертое предупреждение. Это — первое и последнее.

— Мне непонятно, почему вы так заботливы по отношению ко мне, — не изменил своего презрительного задиристого тона Кобрин. Но завести невозмутимо улыбавшегося Смирнова ему не удалось.