И я понимала его в этом стремлении, равно как понимала и оборотную сторону медали - если смотреть на всё здраво, никаких возможностей у Лины просто не было.

Она уже была живым трупом, и её время шло если не на часы, то на дни.

Когда вошла в квартиру после поездки к дочери Казанского, ощутила себя в каком-то вакууме. Наткнулась на банкетку, запоздало охнув от боли в ноге, опустилась на неё и замерла. Эта ситуация настолько меня потрясла, что я перестала что-либо чувствовать. Как будто включился какой-то режим самозащиты, самосохранения от того, какой иногда бывает пугающей реальность.

Жизнь, вот она - совсем рядом, подкидывает тем, кого мы любим невыносимые испытания, и они невольно касаются и нас.

Растерев лицо руками, попыталась привести мысли в порядок, но они никак не хотели остановиться более-менее разумными. С одной стороны мне хотелось найти Алексей, чтобы попробовать разделить с ним всё то, что разрывало на части его душу, с другой - я желала спрятать от этого всего, как маленькая девочка, которая заткнула уши и закрыла глаза, надеясь, что чудовища из её ночных кошмаров до неё не доберутся.

Но это была иллюзия, ширма, прятаться за которой было трусливо и глупо.

Найдя в себе силы, я поднялась с банкетки и отправилась в ванную. Хотелось смыть с себя весь ужас этого дня, тот самый запах которого пропитал одежду, а после с относительно холодной головой броситься на поиски любой информации, которую удастся найти на эту тему.

Я не смогла читать дальше едва перешла на третий случай из тех, что мне удалось найти. Различные статьи говорили о том, что все шансы есть, а факты... Факты были настолько плачевными, что даже у меня опустились руки.

Захлопнув крышку ноутбука, я поднялась из-за стола и принялась расхаживать по кухне. Всё это произвело на меня странное действие - во мне проснулся такой аппетит, что я уже съела половину банки мёда и пакет орешков. Почти весь нехитрый запас, который сделала «на всякий случай». И подумывала заказать себе на дом пиццу или бургеров. Но нужно было остановиться и взять себя в руки. Лишние пять килограммов счастливее меня не сделают и Казанскому не помогут.

От того, чтобы набрать его номер, меня удерживало понимание, что Алексей хочет побыть один и нуждается в этом одиночестве.

Я не знала, в чём именно он черпал силы, когда оставался тет-а-тет с собой, но осознавала, что мы просто слишком разные, и вмешиваться в то, где меня не ждали, не собиралась.

Итак, у меня были те знания, которые не принесли ни малейшего облегчения, желание быть рядом с Казанским даже если я ему не нужна, и всё тот же вакуум внутри. И этим всем я не могла ни с кем поделиться. Только с самой собой. Что ж... значит, буду справляться одна.