Я встала и протянула Антону лист, который он принялся внимательно изучать.

– Записная книжка? – нахмурился он.

– Вроде того.

– И это в век высоких технологий!

– Вот именно. Как думаешь, зачем действовать по старинке, когда есть возможность все держать в телефоне? Тем более если родился ты позже этой самой «старинки»? Еще и шифровать записи?

– Из осторожности. – Селиванов почесал нос кончиком карандаша.

– Но самое интересное не это. Покойный ныне Космос утверждал, что записи в тетради сделаны другим почерком, не Антохиной.

– А ему почем знать?

– Во-первых, они вместе учились.

Во-вторых, он был в девушку без памяти влюблен и знал о ней довольно много.

– И чью же тетрадь Антохина носила в сумке? И что значат все эти странные имена и даты?

– А ты посмотри справа, числа видишь?

Селиванов кивнул.

– Сколько стоит один грамм найденного у Антохиной наркотика?

– Черт! – Он хлопнул в ладоши. – Это вес и цена.

– Молодец, – похвалила я коллегу.

– Ты гений! – воскликнул он.

– Это тот самый мост.

– Что?

– Ну проект Южного моста, за который якобы переживала Веста. Не было никакого чертежа.

В пропавшей сумке была тетрадь, которая куда ценнее ноутбука. Именно ее Веста хотела вернуть.

– Это контакты покупателей?

– Ну не думал же ты в самом деле, что такое количество дури она хранит для личного использования?

Селиванов промолчал, из чего я заключила, что вполне себе думал.

– Выходит, кто-то ей этот список дал…

– Кто бы это мог быть? – улыбнулась я.

– Витязь? – испуганно произнес Селиванов.

– Как ты говорил? Не собственными руками, зачем мараться?

– Борисов, значит.

– Учитывая специфику их бизнеса и плотное общение Весты с Борисовым, вполне вероятно, что он.

– Как мы это проверим?

– Действительно, как? – передразнила я. – Кто на труп с улицы Фурманова выезжал? Пусть поищут в квартире образцы почерка. Но ты всегда можешь спросить об этом саму Антохину, показав ей распечатку.

– Спросишь у нее, – чертыхнулся Антон.

– Говорю тебе, она боится. Сам посуди. Череда смертей. О кончине Борисова она, похоже, только сегодня узнала от нас. Но наверняка пыталась с ним в последние дни связаться. Ответить он, само собой, ей уже не мог, что вряд ли добавляло ее душе спокойствия.

– Получается, боится она Витязя?

– Полагаю, что так. Но она может и сама не знать, кого, собственно, боится. Вряд ли Борисов досконально все объяснил. Неизвестность, кстати, всегда пугает особенно сильно.

– За что Витязь всех-то порешил? Без разбору! Борисов понятно, у них там свои дела и счеты. Сухова, если верить твоей Весте, была его бабой. Тут еще можно понять. Попала под раздачу. А тот блаженный при чем?

– Космос?

– Ну.

– Почему сразу блаженный? Ты его не видел ни разу.