Их присутствие на фотографиях рядом с ним меня не задевает — я хорошо помню, что дешевый секс не значит для него ровным счетом ничего.

— Милая, тебе принести шампанское? — рука Айзека ложится на мою талию, увлажняя ее теплом.

— Вино, — киваю шествующей мимо меня Морган Солвейг, работающей под моим руководством. — Белое сухое.

Айзек исчезает и через пару минут возвращается с фужером, который галантно вручает мне.

— Мне придется ненадолго оставить тебя одну. Нужно обсудить с Терренсом важное дело.

После того как он уходит, я вновь фокусируюсь взглядом на собеседнице: Эмми Кайзер, жене одного из приятелей Айзека. С тех пор как моя лучшая подруга Руби вышла замуж и переехала в Нью-Йорк, она стала ее заменой: Эмми не отпугивает моя прямолинейность, у нее отличное чувство юмора, и в отличие от большинства присутствующих, она способна говорить вслух то, о чем думает.

— На шампанском Айзек не стал экономить — высший класс, — подруга салютует мне бокалом и делает глоток. — Пусть лучше завидуют, чем жалеют, а?

— Намекаешь, что дела в компании оставляют желать лучшего?

— Слышала разговор Алека с твоим мужем на днях, но не решалась спросить лично. Все действительно так плохо?

— Я давно перестала вмешиваться в дела Айзека, чтобы не посягать на его мужественность, но, кажется, дела и впрямь идут не очень. На приеме он хотел переговорить с парой людей по поводу финансирования — думаю, как раз этим он сейчас и занят.

Эмми щурится и в течение секунды пристально изучает меня глазами.

— А ты спокойна, как я погляжу.

— «Эванс&Фьюри — наследство моего сына, потому я не спокойна, просто не вижу смысла это демонстрировать.

— Что могу сказать. Айзеку повезло с женой.

— Вряд ли он с тобой согласится.

Собираюсь сделать новый глоток вина, но едва стекло касается моих губ, сердце пропускает удар, и я замираю. Потому что в центре зала вижу его: темную вьющуюся шевелюру, непривычно зачесанную назад, волевой подбородок, покрытый щетиной, полные губы, которые были объектом моей зависти в далеком детстве, широкий разлет плеч, облаченный в темно-синий пиджак, и совершенно чужой взгляд, давящий и холодный. Годы никак не сказались на фигуре Джейдена: возможно, это заслуга высокого роста — он по-прежнему кажется слегка худощавым.

В офисе и среди знакомых за мной прочно закрепился статус «снежной королевы», благодаря скупости на эмоции — вся они, также как любовь и улыбки, достаются лишь сыну, но сейчас мое привычное спокойствие начинает трещать по швам. Наверное, потому что несмотря на брак и рождение Сэма, память о Джейдене жила в нетронутом уголке моего сердца, отведенного лишь для него.