— Когда ты собиралась это сделать?

— Сегодня.

Я глубоко вздыхаю, чтобы сказать все, что должна как можно более собранно и спокойно. Случись этот разговор года три назад, мне бы вряд ли это удалось, но время — лучший учитель.

— Я узнала, что беременна примерно через неделю, после того как ты уехал. Наши обстоятельства были необычными, если ты помнишь, по срокам выходило, что отец Айзек. Позже выяснилось, что я забеременела после нашего первого раза в бунгало, но об этом я узнала уже после того, как Сэм родился.

Отчаяние тех лет отзывается во мне болезненным эхом. Я опускаю взгляд на ладони в попытке усмирить дрожь, вызванную воспоминаниями. Шестое августа стало для меня одновременно самым прекрасным и ужасающим днем: Сэм появился на свет, и я узнала, что моя ошибка куда страшнее, чем я могла предположить.

Вся моя жизнь так или иначе посвящена борьбе с чувством вины, но именно это сделало меня сильнее. А дрожь — лишь секундная слабость, ничто в сравнении с тем, что мне довелось пережить тогда.

Впервые за время, что мы сидим за столом, Джейден отрывает взгляд от Сэма и смотрит мне в глаза.

— Как ты поняла, что он мой?

— Он похож на тебя, ты не мог не заметить: твои глаза и твой рот, — даже несмотря на всю драматичность происходящего, я не могу не улыбнуться, хотя в глазах в этот момент ощутимо колет: — И у него есть бабочка.

Джейден сжимает пальцы в кулаки и, глядя перед собой, моргает. Открывает и закрывает рот, словно ему не хватает воздуха, жмурится и трясет головой."

"— На момент родов я была замужем за Айзеком. Он предложил мне пожениться, после того как я сообщила, что беременна. Когда я поняла, что Сэм твой, я стала тебя искать. Никто из тех, с кем ты общался не знал, куда ты уехал, а соцсетей ты никогда не имел. Айзеку я сказала, что отец не он, и предложила развестись. Он взял неделю на раздумья, но вернулся два дня спустя, заявил, что ребенку нужны оба родителя, он любит меня, воспитает Сэма как своего и не будет ни в чем не упрекать.

— И как мы оба знаем, он соврал.

— Да, соврал. Но одно обещание он все же сдержал: был для Сэма хорошим отцом и действительно воспитывал его как собственного сына.

— Пусть ты не смогла меня найти тогда… Я переехал в Лос-Анджелес год назад, но ты продолжала молчать.

— А что мне нужно было делать? Встать в очередь к твоим многочисленным любовницам? Или сказать об этом после того, как ты предельно ясно дал понять, что на меня и моего сына тебе наплевать? Или после договорного секса в твоем номере? В день, когда Сэм родился, я поклялась себе его оберегать и сделать все, чтобы он стал счастливым. С тех пор я несу ответственность за него, и все эти годы руководствовалась в первую очередь тем, что лучше для сына.