Я связался со своими людьми, которые готовы помочь, но нужно действовать срочно. Сейчас. Никто не подумает, что вы уедете. По идее мы все должны скорбеть о кончине мамочки, и плакать дружно на ее похоронах.

– Подожди. А ты? Что будет с тобой?

– Меня, возможно, не возьмут под стражу. И охрана у меня хорошая, Лика, – он смотрел мне прямо в глаза. И врал.

– Объясни мне еще раз, почему я должна уехать, – всхлипнула я."

"– Кто-то неизвестный связался с определенными криминальными структурами, в которых было объявлено, что в случае гибели меня и моей семьи огромная сумма денег будет перечислена на счет исполнителя.

Даже если мы найдем заказчика, он не сможет отменить заказ. Послушай, я говорил с Юлей, и она отказалась уезжать. Я не могу ее заставить, у меня просто нет таких аргументов. Она неуправляема. Ты и сама знаешь.

– Тебя убьют, – внезапно осенило меня, – Если заказ нельзя отменить, то они точно до тебя доберутся.

Я вскочила на

ноги, свирепо глядя на мужа.

– Это твое предложение? Оставить тебя умирать здесь? Я не согласна. К черту. Ты поедешь с нами.

– Лика, меня не выпустят из страны, – Костя устало покачал головой, – Ты думаешь, я не думал об этом? К тому же есть еще бизнес, недвижимость, люди, которые полагаются на меня.

– Мы – все, что тебе нужно, Костя. Или нет? На каком основании тебя не выпустят? Тебе предъявлено обвинение?

– Сегодня в офис доставили повестку. Меня вызывают через два дня. Я ее не подписывал, так как меня не было, но это ничего не меняет, – Костя умоляюще посмотрел на меня, – Прошу тебя. Подумай здраво. Тебе нужно уезжать. Как только я решу проблемы с правосудием, я приеду к тебе. Если я попробую выехать незаконно, и меня поймают, у меня не будет шанса, понимаешь?

Эмоции переполнили меня.

Да, я понимала, что должна послушать своего мужа и уехать из Москвы, но это было так больно. Я словно раскалывалась на части. Оставить его здесь, все равно, что попрощаться навсегда. Каждый следующий день я буду бояться, бояться, что он станет последним для моего мужа.

– Лик, почему-то я верю, что со мной ничего не случится, – сказал Костя, и разрыдалась в голос, от странной уверенности в его голосе.

– Ты будешь мне звонить?

– Это невозможно. Но я буду передавать тебе сообщения по безопасным каналам.

Мы что-нибудь придумаем. Если верить Эвансу, то его расхваленный адвокат рассыплет дело за полгода, может меньше. Он уверен, что даже суда не будет.

– О, Боже, и ты ему веришь?

– А что мне еще остается? Он единственный, кто предложил финансовую и юридическую помощь.

– Думаешь, он раскаивается? В том, что сделал со мной… тогда, – все еще всхлипывая, я вопросительно посмотрела на мужа. Костя мрачно усмехнулся, глядя куда-то мимо меня.

– Я уже сказал тебе, что думаю.