Словно для меня это имеет какое-то значение.

– Мил, ты молодец. Все правильно. Хотела быть честной – стала. Это все? – я смерила ее тяжелым взглядом. Мне хотелось смеяться. Черт, а я ей не завидую. Она уже себя наказала. И тут до меня дошло."

"Она же не знает. Никто не знал, кроме меня, его, и Ричарда Эймса. А все остальное она могла как-то оправдать. Я была такой же. Мы обе дуры. Но меня никто не предупредил, и я не буду. Пусть это будет ее урок, ее наказание. Она предала меня. Как ни крути. Как не поливай розовой глазурью, не рассыпайся в объяснениях.

Это чудовище убило меня и выбросило на помойку, выпотрошенную, задыхающуюся, а она спит с ним или еще только собирается.

И, наверно, думает, что любит, и что у нее все будет иначе. Но на кладбище разбитых сердец всем хватит место, а для нее наверняка готова бронь.

– Лика, мне искренне жаль. Я не хотела, чтобы все так вышло. Ничего не планировала. Но нам пришлось столько пережить. Ему пришлось. Ты же не знаешь. Мне нужно рассказать тебе все. Плевать, что он не простит меня потом. Я три года жила с этим. Ты же ничего не знаешь и не понимаешь. Все не так, как ты думаешь.

Совсем не так.

Если она хотела меня запутать, то сделала это. Видимо, такова стратегия Милы Кравченко. Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

– Мне плевать, Мила. Я уже сказала, – твердо, железобетонно бросила я, пригвоздив ее взглядом к месту. Она даже заткнулась на пару секунд, опешив. Такой меня еще не видела. Пусть полюбуется.

– Он болен. Все эти годы я….

– Кравченко, заткнись, или я тебя ударю. Все эти годы Я пыталась забыть, что ОН где-то продолжает жить. И то, что Он – больная скотина, для меня не является секретом.

И если уж быть до конца честной, я вовсе не рада видеть ни тебя, ни Ника. Простите, но вы напоминаете мне все то, от чего я сбежала и возвращаться, даже мысленно, не хочу. Поэтому давайте закончим вечер, и договоримся никогда больше не встречаться.

Мертвая тишина, не смотря на веселые звуки музыки в зале, воцарилась за нашим столом.

– Лика… – пискнула Мила, все еще на что-то надеясь.

– Я все сказала, – оборвала ее я.

Ник встал, потянул сестру за локоть.

– Пошли. Ты все испортила. Как обычно, – раздраженно бросил он ей. Потом посмотрел на меня с искренним сожалением, – Анжелика, прости нас.

Я не думал, что …, – он тяжело вздохнул, – В общем, прости. И прощай.

Я смотрела, как они двигаются к выходу. Мила шаталась, облокотившись на плечо брата.

– Какая милая девушка! – неожиданно раздался сбоку мужской голос. Лика настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как ней за столик подсел высокий блондин. Он лучезарно улыбался и казался вполне безобидным. И глаза у него были честные и красивые. Ярко-зеленые. Неестественно блестящие.