Я давно не ищу в людях хорошее, смирившись с тем, что человеческая раса вымирает и вновь возвращается в прежнее обличие. И совсем не удивляюсь, когда кто-то не оправдывает моих надежд. Я давно не возлагаю надежд на людей. Это глупо и бессмысленно, все равно что требовать извинений от дверцы старого шифоньера, в которую я люблю по ночам врезаться, вставая в туалет, или просить фен соседки по комнате шуметь тише по утрам.

Могло ли мне показаться?

Телефон все еще вибрирует, надвигаясь на меня. Я смотрю на него, не скрывая ужаса. Мне причиняли боль люди. Много и часто. Телефон – впервые.

Я двигаюсь со стулом, накрываю хищный розовый Блекберри салфеткой. Я его ненавижу.

Как ненавижу того, кто звонит Миле Кравченко.

Это отвратительно, гнусно, не к месту и совсем не в тему, но я могла бы смириться. Перетерпеть, как бы не было неприятно. Знала же, что без напоминаний не обойдется. Тем более, Мила работает… там. За туманами. Все-таки босс. Общее дело. Одна команда. Деловые вопросы….

Я бы не сказала, не дрогнула, виду не подала. Оно все еще вибрировало. Чертово розовое чудовище. Не просто имя на дисплее. А вся его мерзкая суть, протягивающая свои грязные лапы….

Мила, как ты могла угодить в них?

Ты, знающая так много.

Пять минут назад я думала, что могу понять все, любую глупость, подлость, слабость.

Но я снова ошибалась. Глупая жизнь плохо учила меня. Люди всегда норовят удивить своей непредсказуемостью, своей изощренностью. Фантазия и образное мышление отличают нас от животных, но только используем мы их для тех же целей, что и звери – причинить боль, убить, подчинить, поиметь (если быть совсем грубой).

Я впала в ступор, и поэтому не заметила, что Мила и Ник вернулись.

Она села на место, рядом со мной. Телефон не угомонился. Она сняла салфетку. Быстро вскинула голову, глядя мне в глаза. Она плакала. Я заметила по подтекам туши. Все встало на свои места. Вот зачем Мила явилась. За моим гребаным благословением? Она дура?

– Это же не фото с корпоратива? – холодно спросила я, мгновенно взяв себя в руки. Теперь, когда тайны уже нет, мне стало легче. Хуже, когда ждешь подлости, внутренне преувеличивая размеры, нагнетаешь, напрасно рвешь последние нервы, а там всего лишь пшик…. Мне достался не пшик, но ничего смертельного.

– Нет, – Мила подтвердила то, что я и так знала, – Я хотела написать, но это было бы как-то….

– Не нужно ничего объяснять. Мне все равно, – твердо заявила я. Мила схватила меня за руку. Я смотрела в ее глаза, думая о том, что вижу ее в последний раз. И не чувствую сожаления по этому поводу.

– А мне – нет. Ты бы все равно узнала. Я хотела быть честной. Поэтому приехала.

– Лик, я был не в курсе. Планировалась просто командировка. А я… я не знал, – пытался объясниться Никита. Я кивнула, принимая информацию.