– Я с удовольствием выпью чего-нибудь горячего.

– Ну, тогда проходи. А что касается пола ребенка, то его обычно говорят на втором УЗИ. Ближе к восемнадцатой-девятнадцатой неделе. Постой! – оживилась Катя. – Я же могу тебе показать…

– Что показать?

– Целый фильм! На УЗИ предлагают выкупить видеозапись осмотра. Там можно рассмотреть малыша, – засмеялась возбужденно и тут же осеклась: – Если ты хочешь, конечно.

Тушнов откашлялся. Кивнул. И вместе они прошли в кухню.

– Сейчас. Только ноутбук принесу. Все, что найдешь в холодильнике – твое. Правда, я не знаю, есть ли у меня что-то вегетарианское.

Пока она переодевалась в удобное, пока нашла флешку с записью, Тушнов уже накрыл на стол.

– Готов? – Катя пошевелила мышкой, без которой так и не научилась обходиться. Вывела изображение на экран. – Сейчас ничего не видно, а вот тут ухо, смотри… А это нос. Мне кажется, твой. Но, конечно, он еще сто раз может поменяться.

Катя обернулась, чтобы убедиться, что Тушнов понимает, о чем она. А тот… тот на нее не смотрел. Потому что все его внимание было сосредоточено на экране.

– Он размахивает руками… – как-то ошалело заметил Дима.

– И губками чмокает. Рот у него мой.

Тушнов тряхнул головой. Их взгляды встретились, скрестились на долю секунды и разошлись, потому как он сосредоточился на ее губах. Будто сверяя картинку с оригиналом. Катя глубоко вдохнула. Судорожно сжала пальцы на плюшевой ткани домашнего костюмчика. Облизала пересохшие губы, которые он в то же мгновение накрыл своими. Горячими и пьянящими.

Глава 20

В глубине души Дима надеялся, что она его пошлет. Одним махом прекратит то, что он сам какого-то черта не смог остановить. А Катя не стала... Только вздохнула тихо и позволила все, что он хотел. Или даже, может быть, больше."

"Не вышло у него переложить с больной головы на здоровую. И теперь Тушнов вообще не понимал, как быть. Он столько времени потратил, убеждая себя в том, что показалось. А теперь вот только лишний раз утвердился в обратном. Ну, ведь ни черта! Она и впрямь… такая. А между ними какой-то совершенно непостижимый космос. И все, что он тогда почувствовал, от нее уезжая, все те невозможные эмоции, что фигачили в нем, вовсе не фантазия изголодавшегося по нормальным отношениям человека. А вполне себе реальность. С которой теперь ему жить.

– Ч-черт… – Дима оторвался от Катиных губ и замер в миллиметре. – Мы же не можем.

Он хотел, чтобы его голос прозвучал уверенно. Ну ладно, хотя бы просто с утвердительными интонациями. А не так… вопрошающе. Будто это не из-за него у них все именно так складывалось.

Катя опустила голову. Провела рукой по лицу, стряхивая наваждение.

– Уже поздно, – сказала она. – Я тебя провожу.

Возразить Тушнов не посмел. Хотя ему не то что возразить – ему заорать хотелось.