А что? Деньги у нее водились немалые, а на Занзибаре было полно мужчин, желающих подзаработать. Так что, когда из комнаты Люси порой доносились характерные звуки, Катя уже не тянулась к телефону, чтобы вызвать бригаду реанимации, как однажды сделала, спутав стоны страсти с хрипами предсмертной агонии. Теперь-то она знала, что умирать Люся не собиралась. Эта женщина была живей всех живых. Вот уж точно – возраст не годами меряется.

– Так, все. Прекратите. Не нужен мне никакой мужик.

– Вот! Вот… А я о чем говорю? Ты же вся как оголенный нерв. А всё отчего? От недотра…

– Люся! – оборвала начальницу Катя и уже менее громко добавила, – Пожалуйста… Ну, зачем вы?"

"– Как знаешь,  – неожиданно легко уступила та. – Но поработать тебе с ним придется.

– Хорошо, – так же покладисто согласилась Катя. – Что от меня требуется? Организовать развлекательную программу? Составить график экскурсий? Найти, кто их проведет… – она даже к блокноту потянулась, чтобы набросать примерный план действий, хотя, конечно, услуги подобного рода абсолютно и полностью выходили за рамки ее должностных обязанностей. И были скорее уступкой шефине, чем чем-то еще.

– Ох, ты совсем меня не слушаешь, Катерина!

– Не составлять план?

– Тьфу ты! Да составляй, конечно. Но его гидом и всем остальным, кстати, тоже, будешь именно ты.

– Я? Гидом?

Может, Люся не просто оглохла, но еще и слегка умом тронулась? – мелькнула запоздалая мысль.

– Вот именно. Как я уже сказала, мужик он непростой. Большой интеллектуал, любитель умных бесед. Ну, и так далее. Мы с его агентом договорились, что он прорекламирует нашу компанию, если останется доволен. И заодно это популяризирует само направление. Все ж туристы еще настороженно смотрят в эту сторону.

– Когда? – тяжело вздохнула Катя.

– Что?

– Когда он явится?

– Точная дата неизвестна. Но уже скоро.

– А сколько времени он планирует здесь быть?

– Это как пойдет. Я так поняла у него творческий кризис.

– Я домой хочу, – без всякой надежды повторила Катя. – Я по дочке соскучилась…

– Ну, что ж, тогда ты как никто другой заинтересована в том, чтобы его творческий кризис поскорее закончился.

– На что вы намекаете? – опять набычилась Катя.

– Я? Намекаю? Господь с тобой. Какие уж тут намеки?

Катя шефине не поверила ни на грамм. Фыркнула напоследок, надеясь, что та ее не услышит, и выскользнула за дверь в огромное патио под высокой соломенной крышей, где любила коротать вечера. Легла на диванчик и набрала номер дочки. Раз уж ей предстояло еще немного задержаться, Жанку нужно было предупредить. Не то волноваться будет. А впрочем, Кате все чаще казалось, что дочке до неё особенно и дела нет. Жанка родилась рано, Кате восемнадцать было. Кажется, совсем недавно, а с тех пор вот уже девятнадцать лет прошло.