И все же сделала. Три теста сразу.

Даже тогда, в восемнадцать, Катя не чувствовала себя такой растерянной, как сейчас, двадцать лет спустя. Все же в то время у нее был мужчина. Была смелость, и поддержка тоже была. А теперь… Теперь у нее ничего не было. Даже сил принять то, что случилось. Если в восемнадцать у нее и мысли не возникло об аборте, то тут… такая мысль пришла первой. Катю одолевал страх. Она боялась всего на свете. Будущего. Боялась, что Жанка узнает и не сможет ее простить. Боялась осуждения друзей, Мишиных сослуживцев. Так глупо, боялась того, что подумают и скажут те, кто ей дорог. Те, чьим мнением она дорожит. Это ее волновало даже больше, чем страх растить ребенка в одиночестве. А ведь и он тоже присутствовал. Но где-то там. На окраине сознания. Не выходя на первый план, потому как… зачем? Если никакого ребенка не будет?

Как готовилась к годовщине, на каком автопилоте – не помнила. Что-то стряпала, месила тесто на пироги. Слушала наставления свекрови и родителей. У нее-то никакого опыта в приготовлении к поминкам не было. А там целый ритуал…

С утра пораньше подоспела и Лиза, жена еще одного погибшего в тот день бойца. И вот глядя на нее, такую счастливую в новых отношениях, совершенно тех не скрывающая, хотя ее мужчиной и стал лучший друг погибшего мужа, Катя впервые остановилась. Посмотрела на свои метания со стороны и допустила… только допустила мысль, что, возможно, и она ничего плохого не сделала? Может, никто бы ее не осудил, как она с перепугу решила? И все ее страхи – зря?

– Кажется, я беременна… – выпалила она тогда, будто помимо воли.

Лиза, которая вместо Кати взялась перекладывать пирог на блюдо, замерла, открыв рот.

– Вот это новость! Я не знала, что у тебя кто-то есть. В смысле, это очень хорошо. Ты не подумай. Я не осуждаю.

Катя перевела дух. Как же важно ей было это услышать!

– Да нет у меня никого. Это вообще чистая случайность. Так, отпуск с последствиями... – усмехнулась невесело. А тут Лиза возьми и сознайся, что тоже беременна!

– Как же все-таки удачно вышло, правда? Будем вместе с мелкими гулять… – добавила, улыбаясь. А Катя, к которой снова вернулся стыд, на этот раз – стыд за собственное малодушие, прошептала:

– Вообще-то я не уверена, что до этого дойдет.

– Ты это о чем?

– Ну, куда мне ребенок? Меня же не поймут. И Жанка… Я даже боюсь представить, как она отреагирует.

– Знаешь что? Вы слишком носитесь вокруг своей Жанки. Деваха она взрослая. Поймет.

– Или осудит, что я после смерти Миши…

– Что? – сощурилась Лиза. – Посмела жить? Лучше бы твоя Жанка на стол помогла накрыть."

"Катя закусила губу. Каждое слово подруги проливалось на ее душу целительным бальзамом.