Вдали виднелись горные вершины, окутанные туманной дымкой, добавляя пейзажу загадочности и величия.

Вдоль холмов росли величественные деревья, их кроны создавали тенистые укрытия, где можно было укрыться от жаркого солнца. Внизу, у подножия холмов, журчали ручьи, наполняя воздух свежестью и прохладой. Их серебристые ленты обвивали всю долину и ярко искрились, ловя лучи света.

– Да, мне тоже очень нравится вид из этого окна, – мягко произнесла женщина, заметив мое внимание. – Прошу, присядь.

Она указала на табурет, стоявший почти в центре комнаты. Сама же устроилась за большим письменным столом, спиной к окну.

Я осмотрелась и поняла, что мы оказались в небольшом кабинете.

Присев на указанное место, слегка поежилась. Здесь явно сквозило от окна, а сидя на табурете без спинки, да еще и в центре помещения, ощущала я себя странно.

Госпожа Нарцисса тем временем разложила перед собой три листа бумаги, надела очки с круглыми стеклами и внимательно взглянула на поверх них.

Повисло слегка напряженное молчание.

Или же оно было таковым лишь для меня?

– Скажите, вы умеете играть на клавесине? – Неожиданный вопрос застал меня врасплох.

– Боюсь, что нет, – я покачала головой.

– А на каких-либо еще музыкальных инструментах? Рояль? Скрипка, может быть флейта?

Я не понимала к чему она ведет. На деле я немного играла на гитаре… Там, в своем мире.

– Песни?

– Нет, госпожа, – я отрицательно покачала головой, не вдаваясь в подробности.

Она хмыкнула и слегка вздернула голову. Ее губы дрогнули, но я не могла понять, был ли то намек на улыбку или презрительная гримаса. Впрочем, откуда здесь взяться презрению? Я пришла в этот дом на роль горничной, а не леди.

– Что насчет этикета?"

"– Прошу меня простить, госпожа Нарцисса… – ее странные вопросы уже порядком выбили меня из колеи. Я не была привычна к таким играм. И привыкать не собиралась. – Я не понимаю, к чему вы спрашиваете об этом. Разве горничная должна обладать перечисленными вами навыками?

– Ты не горничная, – вот так просто заявила мне она.

– Простите?

– Ты прежде не работала горничной.

– Да, и я говорила об этом.

Она сняла очки, аккуратно сложила их, отложила в сторону.

– Я работаю в этом доме не один десяток лет, – начала она свой рассказ, – и я повидала немало людей, которые устраивались сюда работать. Смею надеяться, что кое-что смыслю.

– Я ни в коем случае не пытаюсь это отрицать, но…

Она не дала мне ответить и продолжила сама:

– Так вот вы никогда не ощущали себя прислугой, не так ли?

– Мне кажется ни один свободный человек не мнит себя прислугой. Мы просто выполняем свою работу.

– Хороший ответ. Уклончивый.

Она все же позволила себе улыбнуться одними губами, в то время как глаза ее оставались внимательными.