Она подмигивает и тянется ко мне губами.

Я улыбаюсь и чувствую боль от укола.

– Прости, Костик, ничего личного.

Она говорит, целует меня в щеку, а я смотрю на шприц, торчащий из моей ноги, и не могу пошевелиться.

– Что?

Я не могу закричать. У меня пропадает голос.

Майя обвивает меня за шею, а я хриплю.

– Лилочка, ым, меня подвела. Я делала, как она сказала. Я не боялась. Но, ым, это не сработало.

Майя помогает мне не упасть. Укладывает меня на пол. Она садится сверху, а я могу лишь смотреть на обнаженное тело и обливаться потом.

– Это она виновата. От нее мне передалось, ым, ее проклятое «ым». Она сволочь. – Майя говорит сквозь зубы и бьет меня кулаками в грудь. – Обещала и… заразила меня.

Я не понимаю, что происходит.

Какого черта?

Пытаюсь что-нибудь сказать. Пытаюсь оттолкнуть от себя сумасшедшую, но тело не слушается. Из последних сил мне удается приподняться. Колени обмякают. Голова повисает. Я, словно кукла, валюсь на бок.

– Заразила меня своим, ым, дефектом, – продолжает рассказ Майя.

Она не обращает внимание на мои попытки подняться.

– Но я не хотела. Не собиралась. Понимаешь?

Она говорит, а ее голос разносится эхом и тает.

– Мне пришлось, ым, наказать мою Лилочку.

Слова едва различимым шепотом долетают до меня откуда-то издалека, откуда-то из темноты.

– А еще мне жаль, Костик, что ты не сможешь закончить мою татуировку. Мне бы хотелось, чтобы ты увидел их всех вместе. И папу, и дядю Вову, и…

Она что-то еще говорит, но я не могу расслышать. Все плывет перед глазами. Словно сквозь туман наблюдаю, как Майя поднимается. Как очертания демона на ее спине превращаются в лицо моего отца. Я теряю сознание.

* * *Я лежу в темноте.

Мне страшно.

Где я?

Как такое могло произойти? Это же мой сценарий. Я автор своей жизни. И только мне решать, как будет развиваться сюжет. Или нет?

Я лежу.

Не могу пошевелиться. Кажется, я даже не дышу. Но не паникую. Напротив, в мыслях полная ясность. Меня не заботит, кого выбрали президентом соседней страны, кого разоблачило очередное журналистское расследование. Мне плевать, кто из звезд и как кривляется перед вспышками фотокамер.

Добро. Ложь. Для меня его больше не существует. Все, чему меня учили в детстве, оказалось ложью. Добро – это слабость. Добро. Красивое слово, оправдывающее и прикрывающее собственную неспособность, беспомощность. И в моем сценарии чересчур много этого слова.

Я лежу.

Мне страшно.

Не хочу умирать. Я хочу сам распоряжаться своим сюжетом. И я не готов проститься…

Чем сейчас занята Майя?

Эта сумасшедшая рушит все мои планы. Откуда она знает моего отца? Что ей нужно от меня? Мне не понять ее мотивов, но я точно знаю, что она собирается сделать со мной что-то плохое.

Мне страшно.

Зло. Его тоже не существует. Глупая страшилка. И оно с разных сторон выглядит по-разному.