А почему ты спрашиваешь? Разве это, ым, не твое ремесло? Зачем отговаривать людей?

– Я не отговариваю. Просто… Обычно такого объема работу заказывают, как тут выразиться…

– Странные люди?

Я хотел сказать особенные. С особым складом ума. Но странные тоже подходит.

– Я бы сказал неординарные.

– Пусть будет так. Считай меня, ым, неординарной.

Мило беседуем. Хорошо, что моя молчунья оказалась приятным собеседником. Когда я представлял, что стоит ей заговорить, как я тут же потеряю всяческий интерес, был не прав. Она мне, кажется, нравится. Нравятся ее странности.

– Мне хочется, ым, чтобы эти лица всегда были со мной. Каждый день. Каждую, ым, секунду. А жалеть… тем более о татуировках… Я, ым, никогда ни о чем не жалею.

– Везет. Хотел бы я так…

– Хотя нет. Единственное, ым, о чем все-таки переживаю, – добавляет девушка, опирается на локти и смотрит на меня. – Жаль, что мне пришлось убить сестру.

Мурашки пробегают по всему телу. Я не ослышался? Она только что призналась, что убила сестру? Сказала вот так спокойно, глядя мне в глаза.

– Но, ым, это единичный случай. С татуировками иначе.

– Прости, что?

Я переспрашиваю. Может, это у нее такие шутки. Или я что-то не так понял или недослышал.

Доктор мне говорил, что девушка здорова.

– Да, ым, ты все правильно понял. И ты, Костя, первый, кому я это рассказала.

– Не смешно шутишь.

Она не отвечает.

Или она не шутит?

Врач оставил ее, сказал, что финальная терапия. А теперь? Выясняется, что она убийца, и я с ней наедине…

Нет.

Майя специально так говорит. Проверяет меня. Хочет напугать. Ждет, как я отреагирую.

Врач сказал, что она здорова и вот-вот выйдет из больницы.

На всякий случай отодвигаюсь подальше.

Не знаю, что сказать. Молчание затягивается. Сейчас Майя решит, что ее план сработал, что я испугался.

И будет права.

– Вообще не смешно.

На всякий случай отхожу к двери.

– Костя, ты, ым, не прав. Ты же, ым, не знаешь, что на самом деле произошло. А берешься судить."

"Я не уточняю, что она имеет в виду. Не собираюсь подыгрывать в этой не смешной дурацкой шутке.

– Я любила свою сестру. Больше всех. Но зря, ым, Лилочка меня подвела.

Майя говорит, достает что-то из сумочки и приближается ко мне.

Ее обнаженное тело плавно движется. Ее улыбка одурачивает. Я на самом деле не знаю, что происходит. Она шутит? Издевается? Сейчас она подойдет вплотную и рассмеется мне в глаза? Скажет, посмотри в зеркало на свое бледное лицо. Или мне есть о чем беспокоиться? Хотя чего мне бояться? Я в пять раз сильнее ее, если что-то пойдет не так, без труда поборю.

– Ым, знаешь, она называла меня Майка.

– Кто?

– Моя Лилочка. Сестра.

Она все ближе. А я стою. Неподвижно. Словно кролик перед удавом. Стою, смотрю и не хочу показать, что я испугался.

Я улыбаюсь, а девушка трогает, гладит меня за плечо.