Так ведь здесь все работает? Как в детском саду, только для взрослых. И круглосуточно.

— Я приехала вас забрать, Виолетта Михайловна.

— Забрать? — надежда в ее голосе и взгляде полосует острым ножом по сердцу.

То, что я должна была сделать это раньше, не дает мне покоя.

— Да, забрать. Мы с… — пока я лихорадочно думаю, как представить Дамира, она спрашивает:

— Лариса не продала квартиру? Кажется, она собиралась это сделать.

Я мнусь, не зная, что ответить и в этот момент подходит Дамир. Обнимает меня со спины и, протянув Виолетте Михайловне руку, представляется.

— Мы можем поговорить? — спрашивает он у нее совершенно по-деловому и точно так же, серьезным собранным тоном, получает ее ответ:

— Да, конечно. У нас тут имелась комната для разговоров без любопытных глаз.

Глава 38

Честно говоря, я и сама до конца не понимаю, о чем Дамир собирается разговаривать с Виолеттой Михайловной. Да и вопрос о том, чтобы забрать ее мы, конечно же, не обсуждали, потому что когда я поняла куда мы приехали, было уже не до разговоров.

Но я уверена, что забрать отсюда пожилую соседку будет не так уж и сложно. Не сложнее, чем Аксинью в свое время из интерната. Правда, первые же слова Дамира наталкивают меня на мысль, что не так-то все и просто будет.

— Виолетта Михайловна, у вас остался хоть кто-нибудь, кто мог бы взять вас под опеку? — старушка хмурится и качает головой, я же обхожу Дамира, чтобы встать напротив него и видеть его лицо.

Потому что… потому что его вопрос мне совершенно не нравится, и я уже хочу высказаться, но Дамир меня опережает.

— Дело в том, что вы здесь оформлены не по добровольному согласию, а по дееспособности.

— Как это понять? — переспрашиваю я, как дура, хотя прекрасно понимаю о чем речь. Но… верить в это не хочется.

— Так, что дальняя родственница Виолетты Михайловны взяла над ней опеку, из-за того, что Виолетта Михайловна страдает от деменции, а потом поместила ее сюда..

— А квартиру? — с грустью и… господи, даже страшно об этом вслух говорить, все еще с затаенной надеждой спрашивает соседка. Как же жаль ее.

— Квартиру вашу она продала, да.

— Подождите, — нервно вмешиваюсь я, — то есть эта вот… эта Лариса она все еще является вашим опекуном и несет за вас ответственность?

— Да, — кряхтит Виолетта Михайловна, — она еще и денежку платит за мое содержание здесь.

— С вашей пенсии и платит, — поджимает губы Дамир.

— И что же? — я подхожу к нему практически вплотную, кладу ладони на грудь и с мольбой заглядываю в глаза. — Мы же можем что-то сделать?

Дамир своими накрывает мои ладони, крепче прижимает их к груди.

— Поэтому я и спросил. Остался кто-то еще. Есть ли претенденты. Если нет. И если Виолетта Михайловна, конечно же, не будет против, то ее опекуном могу стать я или ты.