А мне пора, ‒ подхватываю пальто и сумку.

‒ Систер, дай денег. На проезд и еду.

‒ Ты брал недавно.

‒ Потратил, и Костику теперь должен за пиццу и… ‒ замолкает, видимо, озвучив то, что мне знать не следует.

‒ И что ещё? ‒ Выпрямляюсь, готовая к неожиданной информации.

‒ Я телефон новый купил. Просто у всех в офисе дорогие, а у меня ни пойми что…

Готова взорваться и поколотить Мишу. Он с такой лёгкостью занимает и скидывает на меня свои долги, а я безропотно лишь киваю и раздаю деньги, расплачиваясь за его «хочу».

‒ Вот на проезд, ‒ вручаю деньги, ‒ а за телефон вернёшь сам.

‒ Но…

‒ Сам купил ‒ сам вернёшь. Понял? Меня не волнует, что ты сейчас скажешь. Достаточно, ‒ останавливаю рвущийся на меня поток отговорок. ‒ Всё сам, Миша.

‒ Систер…

‒ Пока. До вечера, а может и нет. ‒ Выскакиваю на лестничную клетку и закрываю дверь, чтобы не слышать брата.

Достало. Как меня всё достало. Права Света ‒ он давно сел мне на шею и, схватив за уши, поворачивает в нужном ему направлении. Но больше так легко я не поддамся. Пусть учится самостоятельности на собственных ошибках, делает выводы и ведёт себя грамотно. Если я и дальше буду идти у него на поводу, то Миша быстро откажется от работы, уверенный, что сестра готова на всё ради него.

Подъезжаю к отелю, наблюдая, как Лис стоит у входа и озирается по сторонам будто кого-то ждёт. Всматривается в каждую проезжающую машину, иногда нагибается, чтобы заглянуть в салон. Надеюсь, не меня ожидает? А если меня?

Я не готова видеть его ещё и по утрам, мне вечерних бесед хватает. Поэтому задерживаюсь у соседнего здания, откуда меня не видно, и через десять минут бессмысленного ожидания, Кретов садится в чёрный джип и покидает парковку отеля.

Наконец-то. Почти бегу, врываясь в светлый холл.

‒ О, Лана Сергеевна, а вы с Лисом Марковичем не столкнулись? ‒ Администратор Вероника выскакивает мне навстречу, встревоженно озираясь по сторонам.

‒ Нет. А что?

‒ Он… ‒ мнётся. ‒ Он, знаете…

‒ Ну?

‒ Он Зою уволил, ‒ выпаливает в следующую секунду и внутри поднимается яростная волна негодования. Какого хрена он себе позволяет?

‒ Когда?

‒ Сегодня утром. Двадцать минут назад.

‒ За что?

‒ Она соседний номер убирала, как обычно я бы потом пошла посмотрела, ‒ уточняет Вероника, закатывая глаза. ‒ Он зашёл, насколько я поняла, окинул своим мужским взглядом и решил, что она плохая горничная. Нет, горничная Зоя паршивая, я не спорю, ‒ прикладывает ладонь к груди, ‒ но мы все прекрасно понимаем, почему она продолжает работать. Я пыталась ему объяснить, но он не слушал, ‒ разводит руками.

Так, отлично. Вчера он в документах разбирался, а сегодня возомнил себя полноправным хозяином, который имеет право принимать решения, не советуясь со мной.