А потом я пошла к директору этого дома, и Маргарита Евгеньевна рассказала, что Миша не такой уж пай-мальчик, каким желает казаться. Все эти два года именно мой брат был организатором всех шалостей и пакостей, собрав вокруг себя приличную компашку таких же неуправляемых, как и он сам. Вот только среди них он был самым хитрым, и в момент, когда их замысел раскрывали, и должно было последовать заслуженное наказание, Миша мастерски переводил стрелки на кого-то из «банды». Он ни разу не понёс наказания ‒ страдали другие. Когда я предъявила ему рассказ директора, он немного поутих, прикусив язык, но ненадолго. Дальше ‒ больше. Связался с плохой компанией: пропускал школу, сбегал по ночам из дома, ввязывался в неприятности. Стабильно пару раз в неделю мне звонили из полиции, столько же из больницы: мелкие кражи, драки, порча чужого имущества, распитие спиртных напитков. Я не могла находиться с ним круглосуточно, нужно было работать, чтобы обеспечивать нас обоих.

Замолкает, закрыв глаза. Не тороплю Лану, ожидая продолжения рассказа. Это не вся история, и отчего-то уверен, что приключения Миши только начинаются, а проблемы Ланы тем более. Вопрос: Миша научился так изворачиваться в детском доме, или же всегда был таким? Ясно одно ‒ последние девять лет он вертит сестрой, как пожелает.

‒ Что было потом?"

"‒ Мише исполнилось восемнадцать и его забрали в армию. Лис, это был самый спокойный год в моей жизни, ‒ блаженно прикрывает глаза, улыбаясь. ‒ Я наконец-то нашла время на себя: возобновила отношения с друзьями, ходила в кафе, даже в опере успела побывать, представляешь? Марк Захарович назначил меня на должность управляющего, и я наслаждалась своей новым делом. Спокойно приходила с работы, готовила ужин, спала крепко. Этот год пролетел слишком быстро… А потом Миша вернулся. Я надеялась, что он повзрослел, возмужал, стал уравновешенным…

‒ Но всё осталось по-прежнему?

‒ Нет, ‒ качает головой, ‒ стало ещё хуже. Теперь взрослому мальчику требовались взрослые развлечения, на которые, как ты понимаешь, денег у него не было.

‒ Он просил у тебя?

‒ Постоянно. Каждый день с протянутой рукой возле дверей отеля. Света даже в шутку назвала его попрошайкой… Я обижалась, но по факту ‒ в чём она не права?

‒ К сожалению, права, Вишенка.

‒ И, если я была уверена, что самое страшное произошло в подростковом возрасте, то ошибалась. Как же я ошибалась, Лис! Несколько раз гасила карточные долги, когда Миша вдруг возомнил себя великим картёжником; оплачивала разбитые автомобили, за руль которых он садился по принципу «я просто покататься»; забирала из больницы после избиений и попоек; вытаскивала из полиции и ещё много-много всего.