Мотоцикл сверкал хромированным железом, усмехался отвратительными и страшными драконьими мордами, источал непередаваемо мужской запах бензина и масла, лоснился кожей сиденья. На полу возле окна на газетах были разложены инструменты, тоже сверкающие и тоже в идеальном порядке, а еще каска, нелепые наклейки, колесные спицы и какая-то мотоциклетная дребедень. Под батареей в уголку скатан тюфячок, и все. Больше в комнате не было ничего. То есть на самом деле ничего!

— Ты кто? — спросил Максим Вавилов, оглядев жилище. — Как тебя зовут?!

— Савченко Василий Игнатьевич.

— А паспорт у тебя есть, Василий Игнатьевич?

Юноша быстро кивнул.

— Покажи, — предложил Максим Вавилов.

Василию Игнатьевичу оказалось девятнадцать лет, и он прибыл из города Саратова, что на Волге-реке.

— Давно приехал? Из Саратова?

— Го.., год скоро, а что?

— Чем занимаешься в столице? Ну, когда голых покойников возле подъезда не находишь?

— Вы меня убьете, да? Я знал, знал!.. Я не хотел! Я ей говорил, что не надо, а она все равно!.. Я ей говорил, что нельзя, а она!..

— Что она?

— Она все равно в милицию позвонила! Я ее просил, чтобы не звонила, а она — нет, нет, мы должны! Дура, блин!! — вскрикнул юноша фальцетом, запустил обе руки в шевелюру и рванул изо всех сил.

Опера переглянулись, и Максим вдруг вздохнул свободнее.

Значит, она звонила в милицию, а этот юноша говорил ей, что звонить нельзя?! Так получается?!

— Вы меня только не убивайте! — причитал Василий Игнатьевич. — Я ее знаю, она на третьем этаже живет, или на втором! Мы ее найдем, а я уеду! Вы ее найдите, а я ни при чем! Я когда подъехал, он уже лежал, а она рядом стояла!..

— Ты расскажи подробно, — посоветовал Вова Бобров.

— Я не знаю подробно! Я подъехал, а он лежал, а она над ним стояла и все про милицию говорила!

Максим Вавилов обошел мотоцикл, осмотрел со всех сторон — юноша шарахнулся от него, когда он придвинулся слишком близко, — подошел к окну и провел по подоконнику пальцем.

После чего нагнулся, оторвал от газеты, разложенной на полу, изрядный кусок, протер подоконник и сел. И похлопал ладонью о ладонь, стряхивая пыль.

— Ты не правильно рассказываешь, я просил подробно, — доверительно сказал он юноше.

— Нигде!

— Учишься?

— Нет!

— А чем живешь?

— В.., каком смысле, а? Я.., просто живу!

— Отхожий промысел у тебя какой, Василий Игнатьевич?

— А?..

— В смысле, делаешь ты чего?! — повысил голос Максим Вавилов. — Зарабатываешь чем? Мобильники у прохожих тыришь?

— Вы меня только не убивайте, — снова заговорил юноша. Глаза у него были совершенно стеклянные, зрачки расширенные, и Максим вдруг подумал, что он, должно быть, ширяется, но так, по мелочи.