Мы должны им как-то сообщить, что теперь вместе и не намерены это скрывать.

— Да, с пузом, которое у меня скоро вырастет, сложно будет скрывать, что мы просто друзья.

Костя рассмеялся, и я вместе с ним.

— Действительно, — сказал он. — В общем, организуешь семейный ужин?

— Если ты хочешь, то да, организую, — ответила я.

— Вот и умница, — поцеловал он снова меня. — А теперь застегни куртку и иди домой. Отдыхай побольше, а если заболит живот немедленно вызывай неотложку и говори, чтобы везли в мою клинику.

— Помню, — кивнула я.

Костя уже давал мне эти инструкции несколько раз. Беспокоится.

— Я пошла, — чмокнула я его в щетинистую щеку. — С мамой поговорю прямо сейчас насчет ужина и позвоню тебе.

— Хорошо. Буду ждать.

— Пока.

— Пока, маленькая моя.

Я улыбнулась ему, застегнула куртку и вышла из машины в холодный ноябрь. На улице холодно, а на душе настоящая весна и сакура цветет…

Папа оказался на работе, но меня радушно встретила мама. Напоила чаем, окружила заботой.

Идея ужина с Костей ей понравилась. Когда она узнала, что Костя планирует принимать активное участие в жизни нашего ребенка, стала активно нас мирить и постоянно говорить какой хороший мужчина оказался Старков. Он вообще первый мужчина, который ухаживал за мной и ей нравился.

Мне только и оставалось молча поражаться этим переменам: когда я ехала на базу, где и получился наш сын, мама была резко против Кости. А теперь изменила свое решение. Впрочем, есть с чего.

Мы договорились об ужине уже завтра, о чем я сообщила Косте, как и обещала. Мы болтали с ним добрый час, пока меня не сморило в сон — сынок захотел поспать вместе с мамой!

Во сне мне снился наш ужин…

Интересно, как все пройдет?

* * *— Чудесная индейка, Анна Витальевна, — похвалил Костя мамин ужин, вытирая губы салфеткой. — Когда-то моя бабушка готовила очень похожую индейку по праздникам.

— Ох, спасибо, — раскраснелась мама. — Спасибо!

Она стала убирать со стола посуду, я принялась ей помогать, но она настырно усадила меня обратно.

— Отдыхай, тебе нельзя утруждаться.

— Мам, я беременна, а не больна!

— Вот родишь и намоешься еще посуды. А пока сиди.

Она ушла, принесла чай, и беседа пошла в ином русле. Сначала мужчины говорили о бизнесе. Потом разговор плавно перетек на нас с Костей… Стоит отдать должное, папа воспринял новость о предстоящем ужине стойко. После того, как он узнал, что я ношу ребенка Старкова и мы помирились, он больше не говорил о нем плохо. Сказал, что будет счастлив, если буду счастлива я, и если мое счастье Старков — то так тому и быть. И хоть он ему по-прежнему не доверяет, все же посчитал знаком зародившееся дитя. Папа полагает, что раз уж мы ребенка сделали, теперь должны нести ответственность и подарить ему семью — маму и папу.