Димка тихо смеётся.

— Ты у меня ""классная"".

— Эх, жаль, я не умею такой токсин выделять.

— Да, было бы круто. Плевалась бы как Тико в гадких крокодилов. И нет проблем.

— Аха-ха… — тихо угораем мы, шикая друг на друга.

Соприкоснувшись носами, чмокаемся, улыбаясь.

Нечаянно надавив на пульт переключаем канал.

— ""Рицин — один из самых смертоносных — и самых простых в изготовлении — супер ядов в мире…""

— Ну-ка… ну-ка… — с любопытством разворачиваюсь я к экрану. — Мне надо!

— ""Когда отходы клещевины очищают, они превращаются в рицин, яд настолько смертоносный, что крупинка, которая может уместиться на булавочной головке, может убить. И противоядия нет.""

— Хм…

— Успокойся, — разворачивает мое лицо к себе. — Просто успокойся. Большие мальчики все сами порешают, ладно? Ты уже сделала больше, чем могла.

Вытягиваю руку, показывая ему как дрожат пальцы. Нервно усмехаюсь.

— Это адреналин… Тебя просто надо как следует вы… вылюбить, — оскаливается, горячо, подмигивая мне. — Жоденько…

— Ты такой чуткий, Литвин!

И мы снова тихо и нервно угораем в губы друг друга.

— Ч-ч-ч…

— Тихо…

Обожаю! — сжимаю в порыве чувств его лицо ладонями, кусая губы.

Зачем нас разлучили?! Он должен был быть моим… С самого начала!

Отставляя чашу на деревянный подлокотник дивана, тянет меня ближе… целует глубже… закрывает глаза…

Ох!

Сажусь на него верхом.

Глажу пальцами по щетине.

— Оброс как медведь? — тоже ведёт костяшками по щеке.

— Такой суровый брутал… — играю бровями. — Самый плюшевый медведь…

Целую с нежностью в верхнюю губу.

— Самый добрый и душевный мой…

— А-а-а… — закатывает иронично глаза. — С тобой есть кому поспорить, Тати.

— Не вздумай с ними воевать… Я так боюсь за тебя… Они монстры… Ты не такой… Ты хороший. Просто забери Тико и исчезни. Я сама дальше…

Ухмыляется, вальяжно прищуриваясь.

Тяну вверх его футболку. Неровно дыша, рисую пальцами по тату на его груди.

""…Научен убивать…"""

"Никак у меня с моим терпеливым и мягким Митяем не пишется. Вот ""рождён любить"" — да.

И его пальцы так хороши…

Закрывая глаза, слушаю его тяжёлое дыхание в темноте.

— Тати… — медленно по очереди стягивает с плеч бретельки моей майки, обнажая грудь.

Не торопясь, обрисовывает пальцами.

Не соображая, веду по нему коготками вниз, предвкушая как он будет сейчас чувствоваться внутри меня.

От невыносимого возбуждения гашу стон.

— Ч-ч-ч… — гладит пальцами по губам.

— Тати… А если я не всегда плюшевый, — хрипло мне в ухо. — И хочу иногда жёстко… Принимается?

О, боги…

Извиваясь, веду языком по его ладони, сжимая член через ткань и кусая его пальцы.

От него принимается всё!

Ссаживает меня, встаёт и идёт в сторону душевой.

По дороге гремя пряжкой ремня.

На мгновение притормаживает.