— Что же мне с тобой делать, Татико Сударская? — двигаюсь на костылях, разглядывая ее то с одной стороны, то с другой.

— Тико… — прикусив губу, гоняет карандашом пиявок

— А… Фамилия у тебя ""папина"", да? — вздыхаю я, вспоминая разговор со взрослой версией.

— Ма-ми-на… Аха! — ликуя поднимает одну пиявку на карандаше.

Но та шлепается снова в воду.

— Что?! — роняю один костыль, хватаясь рукой за косяк.

— А маму как зовут?!

— Та-ти-ко.

Глава 23 — Я не поверю глазам твоим

— А я то думаю, ""и чего я в тебя такой влюбленный?"", а ты… мамина.

С восторгом разглядываю ее словно в первый раз."

"— Ну надо же… — разминая ком, тру горло. — Татико и Тико, да?

— Ага…

— Как же так вышло, что ты осталась одна в лесу?

— Шва… шва… — продолжает играть с пиявками.

— А куда ты шла?

— К маме.

— Ну конечно. Естественно. А откуда ты шла?

— От папы…

— А.

Словно ледяное ведро на голову.

Да, Танго, у детей бывают папы. И Тико не почкованием появилась. Хотя, я бы зуб за это не поставил. Потому что сходство такое, словно почкованием.

— Папы… — хмурясь, киваю я.

Ох, Тати… А-а-а!! Зачем так?

Хоть бы кольцо носила, чтобы башню не рвало мужикам!

А ведь это не я ее в постель затащил, а она меня. Зачем?

А с ним так — зачем?..

Ох, Тати. Нахуевертила ты, милая, как обычно. А я как обычно отгребу теперь… ебанных чувств!

— Севдишься? — с опаской косится на меня Тико.

— Ну что ты… — смягчаюсь я, треплю ее кудряхи.

— У папы такие есть, — поднимает шестигранный кубик с нард.

Тати хорошо играет. Нет. Хорошо играю я. А она просто меня выносит насухо!

Муж научил?

Я начинаю кровоточить внутри от ревности и чувства потери, как от реального ранения. Больно и силы покидают, в ушах шум и крыша едет…

""В этой жизни не судьба"".

И я бы пожалуй забил хуй и поконкурировал. Потому что если все заебись у них, она бы, во-первых, тут не тусовалась, сама по крышам провода не чинила, во-вторых, ну… не трахаются влюбленные в мужа женщины с друзьями детства. Херня это.

Но маленькая Тико обезоруживает… Эта конкуренция будет против неё?

— Тико, ты любишь папу?

— Коневшна…

Конечно, Танго, конечно…

Меня скручивает как от удара в живот.

Бля-я-я…

— И маму.

— А мама? Папу… — хриплю, грустно улыбаясь.

Не отвечает.

— А почему у тебя фамилия мамина? — пытаюсь нащупать хоть какую-то нить, чтобы не рухнуть окончательно.

Пожимает плечами.

— Папа, гововил, мама пвидет-пвидет… Никуда не денется! — такой интонацией, словно копирует раздражённого взрослого.

— Мм. Они поссорились?

Кивает.

— И мама не пришла?

Поднимает на меня глаза.

— Это секвет.

Съезжая по стене, рядом падает второй костыль.

Прихожу в себя, растерянно глядя на него.

С кем ты собрался конкурировать, Танго? Тяжело сглатываю. Смешно.

Внутри горечь.