Поехали…

Зольниковы ругаются на кухне. Кто из них едет, а кто остаётся с детьми.

— Иван! — рявкаю я.

Выходит из кухни.

— Яра едет… — закатывает глаза. — У нее удостоверение на случай крайнего пиздеца. А у меня только ствол. Я не уникален, короче…

Яра, не особенно смущаясь, пробегает мимо нас натягивая по дороге штаны и прилаживая кобуру.

— Ты куда?.. — выходит из детской Тико.

— За мамой, — присаживаюсь. — С пацанами останешься пока?

— Вадно.

Целую в рыжую макушку.

— Дядю Ивана слушаться, не грезить.

— Вадно…

— Йода, присмотри за ней, — тихо просит Иван за Диляру. — Она дохуя деловая. Но… сам понимаешь…

Йода понимающе моргает Ивану.

Это для нас она фсбшница, мастер спорта по кикбоксингу, и жёсткий опер. А для него любимая женщина. ""Детка…"".

— Поезжайте, я догоню на своей, — машет нам Яра. — Без меня не заходите туда! Танго не пускать!

Стягивает с Ивана черную балаклаву и кевлар.

Отдает свой телефон Ивану, вытаскивает кнопочный.

— Детей покорми… Спать не позже девяти… Девочке дай чистые вещи переодеться.

— Да разберусь я, чё ты…

Мы срываемся бегом вниз по лестнице.

В Москве пробки.

Сжав челюсти смотрю в окно. Энергии столько, что кажется выйду и все эти тачки с дороги голыми руками расшвыряю.

— Успокойся. Пока они не поймут картины про Тико, никто не будет экстренно убирать Сударскую, — смотрит на меня через зеркало заднего вида Йода. — Им сейчас не до нее. Да и куда она денется? Чего им суетиться?

— Думаешь?

— Уверен. Их задача понять про ребенка. Встань на их место.

Псих сидит чуть дальше в фургоне, звонит жене.

Взмахиваю ему рукой, чтобы передавал привет.

— Жень, слышишь?.. Да… Не приеду к ужину. Не получается. Не знаю… И к ночи — не факт. Проблемы у нас. Мы то справимся. А ты? Справишься? Может брату позвонить? Могу некоторое время быть не на связи. Позвони, всё-таки Филу, вдруг схватки начнутся. Ладно… Егорке скажи, что папа соскучился. И я тебя. Привет от Йоды и Танго.

Скидывает.

— Всем ответный привет от Божены.

Мертво стоим на светофоре. Но до кольца уже недалеко. А там есть движение.

Закрываю глаза.

Семью хочу… Вот так хочу звонить Тати… Как Гордей своей.

Тико и сыну передавать что-то… В любви жене признаваться. Знать, что ждут. Знать, что родная и только моя.

И как Зольниковы все время ругаться хочу… И даже иногда немножечко горячо драться. Потому что женщина у меня тоже темпераментная… И сдаваться как Иван. Потому что — нахрена свою женщину побеждать? Разве в этом кайф? Мне есть кого побеждать.

Словно во сне каком-то жил. Все мутно, бессмысленно. Татико разбудила. Как жить без нее не представляю.

Раньше злился, что комиссовали, адреналина не хватало, эмоций, куража. И на охоту эту дурацкую рванул тоже эмоций хапнуть.

Байк купить хотел! Гонять…

А теперь никуда не хочу.