Яра своих не бросает… Я хочу, чтобы Тико стала ""своя"". Чтобы она тоже за нее билась. И за ее маму…

Делает шаг ко мне.

— Ты как, детка, не напугали тебя дядьки эти ненормальные? — осматривает ее Яра.

Ладошки, коленки…

— Это мои дядьки… Новмальные… Конфетов дали, — показывает ей фантик. — Они супевмены.

— Конфетов — это хорошо…

Вытягивает ее из моих рук.

Тико, испугавшись, хватается за мою одежду.

— Не бойся, — отдаю. — С мальчиками пока поиграешь. А мы тут поговорим взрослыми. Потом ужинать будем."

"— На кухню идите, ""Дядьки""… — сурово ворчит на нас Яра.

Сама открывает дверь в большую детскую.

— Бойцы… Я вам принцессу принесла.

Спускает ее на ноги.

— Поухаживайте… Это Ваня, это Ярик, Это — Тико…

Стоят настороженным треугольником. У пацанов в руках нёрфы, которые стреляют пено-пулями.

— Фто это тут у вас? — оживает первая Тико. — А чё вы водинаковые такие?

— В девочку стрелять нельзя, — наставляет их Иван. — Научите ее лучше стрелять в мишень.

Дергаюсь… Не надо ей стрелять!

— Я умею ствелять. Я в папу свеляла… Из настовящего пифстолета.

Все замолкают. С лиц стекают улыбки.

— Он маму обижав… — уловив неодобрение от взрослых, оправдывается она, заглядывая мне в глаза.

Киваю ей.

— Не надо стрелять, — вмешиваюсь я. — Поиграйте во что-нибудь другое.

Йода разувается и идёт в детскую. Закрывает медленно за собой двойные двери, стоя к нам лицом.

— Про темную сторону силы рассказать пришла пора… — поясняет, подмигивая.

Ну вот… Теперь мне как-то нужно сделать ребрендинг для Татико в глазах Яры.

Громко спорим на лоджии в кухне. В руках мелькают сигареты.

— Твое нахождение там, опасно в первую очередь для Сударской!

— Не меньше, чем мое отсутствие там. Ты понимаешь, что они через день пытаются друг друга убить?! Не фигурально! Очень реально убить. Застрелить, задушить, отравить!!

— Это нечестно в конце концов! — психует она.

— Что именно нечестно?

— Да это не моя зона влияния! Она сама выбрала этого мужика!

— Твоя! Весь этот пиздец случился с Татико, потому что кто-то из ваших решил влиять на ""этого мужика"". И я уверен, что и первый раз, как сейчас, ребенка пытались забрать, чтобы контролировать не столько его, сколько мать. Потому что, единственное, на что у Эльдара хватило твердости яиц, это поставить условие, чтобы ее не трогали! И если ваша контора вмешалась, то и ответственность ваша!

— Погоди… Каких ещё наших?! — фыркает. — Наших?.. — осекается с недоумением.

Переводит взгляд на Ивана.

— Да, Яр… Его крышуют фейсы, — подтверждает он.

— Этого не может быть. Мы бы знали.

— И тем не менее, это так, — разводит руками Гордей.

Перебивая друг друга, рассказываем ей эпизод, с его тихо оброненным ""ваши"".

— Может, тебе послышалось?

— Нет, Яр. Я в своем уме.